Младший брат-наследник сегодня опять стоял на коленях в наказание.
Когда Каннин рассказывала об этом Благородной супруге Шу-гуйфэй, та как раз очищала для неё виноград. Мачеха велела ей через час отнести тарелку сочных ягод в дворец Цяньмин, а на обратном пути зайти и забрать младшего брата.
За двенадцать лет жизни Чжан Каннин это был уже невесть какой по счету раз, когда Чжан Чэнханя наказывали подобным образом.
Привычной дорогой Каннин дошла до дворца Цяньмин, обменялась парой слов с дежурившим у дверей маленьким евнухом и беспрепятственно проскользнула внутрь на поиски отца-императора.
Поставив тарелку с виноградом на стол, она исподтишка изо всей сил ущипнула себя за бедро и, выдавив несколько слезинок, жалобно запричитала:
— Младший братик еще так мал, да и здоровьем слаб… А в полдень солнце такое палящее! Что же делать, если у него случится солнечный удар?
Видя, что император и бровью не повел, Каннин подбежала поближе, бесцеремонно вцепилась ему в ногу и заголосила еще пуще:
— Отец-император! Он ведь мой единственный братик! Если с ним случится беда, я тоже не переживу… точнее, не смогу больше жить счастливо, у-у-у! — заметив краем глаза, как стоящий в стороне евнух Цюань делает ей отчаянные знаки, Каннин тут же на ходу поправилась.
— Сегодняшнее задание — переписать тридцать раз, — наконец глухо произнес император, сдаваясь.
— Слушаюсь и повинуюсь! — тут же просияла Каннин.
Едва отец уступил, девочка так и подпрыгнула на месте. Перед уходом она, разумеется, не забыла стащить с тарелки пару виноградин.
Когда Каннин пришла за Чжан Чэнханем, тот стоял, упрямо и крепко сжав губы. На его лице читалась такая серьезность, что старшей сестре на миг показалось, будто перед ней сам отец.
До чего же он был похож на отца-императора!
Матушка говорила, что младший брат унаследовал от отца не только внешность, но и характер.
Вот только отец его не любил.
Как бы прилежно ни учился Чэнхань, каких бы успехов ни добивался, отец ни разу не одарил его теплой улыбкой.
В детстве она спрашивала матушку, почему отец так холоден к брату.
Матушка вздыхала и отвечала: «Потому что боится».
Боится, что глядя на Чжан Чэнханя, будет всякий раз вспоминать покойную императрицу.
Но тогда маленькая Каннин не могла постичь этот взрослый смысл.
Наказание, казалось, сильно ранило Чэнханя. С тех самых пор, как Каннин привела его обратно во дворец Линлун, он не проронил ни слова.
— Ну ладно тебе, после стольких-то раз я уже привыкла, пора бы и тебе смириться, — лениво болтала Каннин, растянувшись на бамбуковой циновке во дворе. Но брат упорно игнорировал её тщетные попытки завязать разговор.
Эх, ну и упрямый же ребенок.
Мрачное настроение Чэнханя затянулось вплоть до праздника Чжунъюань.
Праздничный пир в этот день всегда устраивала Благородная супруга Шу-гуйфэй, однако император лишь ненадолго являлся выказать почтение и тут же уходил, не задерживаясь и на четверть часа. Все вокруг помнили лишь о Дне духов, словно напрочь забыв, что в этот же день родился Чжан Чэнхань.
Да и сама Каннин не смела напоминать об этом. Когда ей было шесть лет, она решила втайне отпраздновать день рождения брата. Лапша долголетия еще даже не успела свариться, как в покои ворвался разгневанный отец, а за его спиной в полной растерянности стояла бледная матушка.
Тогда Каннин впервые увидела отца в такой ярости. Её вместе с братом заставили стоять на коленях день и ночь, пока колени не опухли и не затекли. Лишь когда во дворец прибыл дедушка Чэнханя, старый генерал Чжао, отец наконец позволил им подняться.
После этого матушка строго-настрого наказала ей помнить о трех главных запретах:
Во-первых, никогда не упоминать покойную императрицу. Во-вторых, никогда не переступать порог дворца Фэнци. В-третьих, никогда не праздновать день рождения наследного принца.
Матушка говорила, что пока Каннин не нарушает эти три табу, она может хоть весь дворец вверх дном перевернуть — отец и слова ей не скажет.
И вот надо же было такому случиться: именно в этот праздник Чжунъюань Чэнхань вдруг тихо сказал сестре, что хочет пробраться во дворец Фэнци.
Каннин от испуга едва язык не проглотила. Она мертвой хваткой вцепилась в край его одеяния и отчаянно затрясла головой.
— Сестрица, я просто хочу взглянуть на покои матушки-императрицы, — тихо попросил он. — Сестрица, я ведь совсем не помню её лица.
Вид у него в этот миг был такой неприкаянный и жалкий, что сердце Каннин дрогнуло.
Она подумала, что окончательно лишилась рассудка, раз согласилась на эту безумную затею — прокрасться под покровом ночи в закрытый дворец Фэнци.
Если об этом прознает отец-император, он с них точно три шкуры спустит. Ох, горюшко…
В самый разгар праздника Чжунъюань, когда большая часть придворных слуг была занята хлопотами в банкетной зале, заговорщики с грехом пополам притащили тяжелую деревянную лестницу. Изрядно попотев и исцарапав локти, они наконец-то перелезли через стену и проникли во владения покойной государыни.
«До чего же этот дворец огромный!» — то и дело восхищенно шептала Каннин, озираясь по сторонам в лунном свете.
— Ваше Высочество тайцзы1, Ваше Высочество гунчжу? — вдруг раздался тихий, до ужаса знакомый голос из темноты.
«Всё, пропали», — пронеслось в голове у Каннин.
Чжан Каннин оцепенела. В эту секунду ей больше всего на свете хотелось умереть: стоило только пробраться внутрь, как их тут же поймали.
— Тётушка Чжижун… — выдавила она пересохшими от страха губами.
— Младший брат соскучился по матушке-императрице, — твердо перебил её Чэнхань. — Он просто хотел взглянуть.
Тётушка Чжижун долго и молча смотрела на Чжан Чэнханя, а затем тихо вздохнула:
— Входите.
Когда-то матушка спрашивала Каннин, помнит ли та покойную императрицу, ведь та качала её на руках, когда Каннин была совсем крошкой.
Каннин лишь качала головой. Сколько она себя помнила, имя императрицы во дворце было под строжайшим запретом. Однажды две молодые служанки, занимаясь уборкой, неосторожно заговорили о ней. Мимо проходил отец-император. Услышав их шепот, он приказал тут же забить обеих палками до смерти.
С тех пор никто больше не смел проронить ни слова.
Каннин всегда думала, что отец не любил покойную супругу. Возможно, даже ненавидел — настолько, что не желал слышать её имени и видеть её сына.
Поэтому, когда Каннин вошла и увидела покои, сплошь увешанные портретами, она обомлела от изумления.
— Матушка… — прошептал Чжан Чэнхань, завороженно глядя на одно из полотен.
Императрица на картине была неописуемо прекрасна.
- Тайцзы (太子 / tàizǐ) — официальный титул наследного принца (наследника престола) в императорском Китае. Обычно этот статус носил старший сын императора от законной супруги-императрицы.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
