Прежде все заботы Фу Тинъюнь сводились лишь к страху перед тем, что после свадьбы она не сможет приспособиться к укладу жизни на Юге, в Цзяннани. Она и в страшном сне не могла представить, что кто-то посмеет использовать столь грязные и подлые методы, чтобы оклеветать её. Но даже оказавшись в столь отчаянном положении, она, вспоминая любящую мать и души не чаявшую в ней бабушку, верила, что всё еще можно исправить, что выход найдется.
Однако в этот миг от прежней уверенности не осталось и следа.
Мечась от тревоги, она беспокойно кружила по комнате.
Фу Тинъюнь помнила, как в детстве они с сестрами любили играть в покоях бабушки. Та всегда с улыбкой смотрела на них: стоило внучкам захотеть какого-нибудь лакомства — тут же посылала слуг приготовить, стоило пожелать наряд — велела отпереть кладовую. Разбей они чашу — она не сердилась, потеряй безделушку — не расстраивалась. Но стоило кому-то преступить правила, изложенные в семейном уставе клана Фу — «Нюйсюнь» («Женских наставлениях»)1, пощады ждать не приходилось.
Все они хотя бы раз стояли перед бабушкой на коленях в наказание.
И каждый раз мамушка Ли, исполняя волю госпожи, причитала над ними: «Сяоцзэ носят тончайший шелк, вкушают изысканные яства, выезжают в повозках в сопровождении служанок… От вас требуется лишь вставать на рассвете, читать «Нюйцзе» («Женские заповеди»)2, прясть да ткать, шить да кроить, да подавать старшим чашу с супом и палочки для еды. Неужели это так непосильно? Помните, клан Фу держится на строгом порядке. Вы дочери дома Фу, и коль пользуетесь его покровительством, обязаны чтить его устои. Где это видано — лишь брать и ничего не давать взамен? Тот, кто рушит наши правила, перечеркивает труды многих поколений предков. Такой человек недостоин зваться дочерью клана Фу и не заслуживает его защиты!»
Раньше Фу Тинъюнь лучше всех шила и преуспевала в учении, а потому никогда не задумывалась над словами мамушки Ли. Сейчас же от воспоминаний об этом у неё мороз пробежал по коже.
Погруженная в свои невеселые мысли, она внезапно налетела на что-то твердое, больно ударившись носом. Она уткнулась прямо в чью-то крепкую грудь.
Это определенно была мужская грудь.
Откуда в её комнате мужчина?!
Лицо Фу Тинъюнь побелело от ужаса. Она открыла рот, готовая издать пронзительный крик, но чья-то ладонь мгновенно зажала ей губы.
— Веди себя благопристойнее! — раздался тихий, недовольный голос.
Ей не нужно было даже смотреть, чтобы понять, кто перед ней.
Сердце её ушло в пятки.
Пропала! Она совсем позабыла о его поручении! Закрутилась со своими бедами и выбросила всё из головы. Она даже не приготовила для него постных баоцзы.
Виновато улыбнувшись, она поспешно прошептала:
— Моя служанка сегодня подвернула ногу… Я не успела узнать про амбар, и… и баоцзы тоже не приготовила…
В неосвещенной комнате было темно, и Фу Тинъюнь едва могла его разглядеть. Она заметила лишь, что он одет в простую куртку-дуаньхэ3 и от него пахло чистотой.
Мужчина безучастно кивнул. Лицо его не выражало ни гнева, ни досады; он не стал расспрашивать дальше, давая понять, что не винит её за оплошность.
Фу Тинъюнь мысленно вздохнула с облегчением.
Вдруг он спросил:
— У тебя остались еще те пилюли «сыу»?
Фу Тинъюнь удивилась:
— Нет, больше нет.
Его губы слегка сжались. Она уловила его недовольство.
Помня, что она не выполнила ни одной его просьбы, Фу Тинъюнь заволновалась и поспешила предложить:
— Благородный муж, если не секрет, для чего вам эти пилюли? Настоятельница Гохуэй прекрасно разбирается в медицине. Быть может, завтра я попрошу у неё лекарство, которое лучше подойдет для вашего случая?
В его глазах на мгновение промелькнуло сомнение, но он быстро ответил:
— Мой названый брат… его ногу зажало капканом на тигра.
«Так они охотники!» — осенило её.
Вот почему он одет так просто и при этом обладает такой невероятной ловкостью!
На душе у Фу Тинъюнь почему-то сразу отлегло:
— Будьте спокойны, благородный муж, завтра же я достану для вас мазь от ран.
Он кивнул и повернулся, собираясь уходить. Но не успел он сделать и пары шагов, как вдруг замер. В следующее мгновение у неё зарябило в глазах — незнакомец бесследно исчез.
Фу Тинъюнь испуганно огляделась по сторонам и с изумлением обнаружила, что он сидит под самым потолком, притаившись на поперечной балке.
Только она собиралась спросить, что случилось, как снаружи послышался едва уловимый шорох.
Фу Тинъюнь прислушалась. Вроде бы всё затихло. Но стоило ей усомниться, как до её слуха донеслись тихие, осторожные шаги.
Она удивленно вскинула голову, глядя на мужчину на балке.
Тот сделал предупреждающий жест рукой, призывая её не вертеть головой и не выдавать его.
Шаги приближались, пока наконец не замерли у самых дверей.
— Девятая юная госпожа, это мамушка Чэнь.
Зачем она явилась? Сейчас мамушка Чэнь была последней, кого Фу Тинъюнь желала видеть.
— Что случилось? — отозвалась она подчеркнуто холодно.
— Люэ сейчас занята заботами о Ханьянь, и я подумала, что около Девятой юной госпожи на ночь не осталось прислуги, — тон мамушки Чэнь был таким же ровным и безучастным. — В свое время я прислуживала Старшей госпоже и помню правила приличия. Пока Ханьянь хворает, позвольте мне дежурить у вашей постели.
Она вовсе не спрашивала разрешения, а просто ставила перед фактом.
В груди Фу Тинъюнь вспыхнул гнев. Какое еще дежурство? Она просто хочет круглосуточно следить за каждым её шагом!
— Мамушка Чэнь — доверенное лицо моей старшей тётушки, как я, младшая в роду, посмею обременять вас такой службой? — не без иронии ответила Фу Тинъюнь. — Не стоит утруждаться. Уже поздно, я очень устала и хочу лечь спать, так что не стану более вас задерживать.
За дверью на мгновение воцарилось молчание, после чего донесся ответ:
— Коли так, я велю принести летнюю кушетку и улягусь прямо под вашим навесом на ночь.
Она была полна решимости караулить её до победного конца!
- Женские наставления (女训 / Nǚxùn) — традиционный свод этических правил и моральных наставлений для женщин в императорском Китае, предписывающий скромность, послушание и строгое соблюдение семейной иерархии.
↩︎ - Женские заповеди (女诫 / Nǚjiè) — классический конфуцианский трактат писательницы Бань Чжао (I в. н.э.), определяющий четыре главных добродетели идеальной женщины: супружескую верность, скромность в речах, опрятность в облике и прилежание в домашнем труде.
↩︎ - Дуаньхэ (短褐 / duǎnhè) — простая, короткая и свободная одежда из пеньки или грубой шерсти, которую в древнем Китае носили простолюдины, охотники, ремесленники или монахи. В переносном смысле слово часто означало бедность или аскетичный образ жизни.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
