Монахиня тут же умолкла и почтительно откликнулась:
— Это Девятая юная госпожа из дома Фу. Узнав, что наставница ранена, она пришла навестить её.
Не успело эхо её слов утихнуть, как дверь с тихим скрипом отворилась, и на пороге появилась настоятельница Гохуэй.
— А, Девятая госпожа! — Приветливое выражение её лица не могло скрыть залегшей в межбровье тревоги. — Моя младшая сестра по духу лишь потеряла сознание от удара. Ничего страшного, она уже пришла в себя. — С этими словами она пригласила Фу Тинъюнь войти.
Фу Тинъюнь услышала легкий шорох вздохов — монахини под карнизом облегченно перевели дух.
Она и сама вздохнула с облегчением. И по какой-то неведомой причине в глубине её души мелькнула тихая радость.
В комнате больше никого не было. Наставница Гочжи, как и говорила настоятельница, действительно очнулась и теперь сидела, опершись на большую диванную подушку на кровати, и озабоченно поглаживала затылок.
— Ей досталось палкой по голове, — пояснила настоятельница Гохуэй.
Завидев гостью, наставница Гочжи поздоровалась:
— Девятая госпожа пришла! — и вознамерилась подняться.
— Лежите-лежите, не вставайте! — Фу Тинъюнь шагнула вперед, удерживая её. — Главное сейчас — поправиться! Если наставница продолжит так церемониться, я лучше уйду!
Настоятельница Гохуэй подхватила:
— Девятая госпожа — человек прямой и душевный, так что отбрось этикет. Да и с твоим ушибом лучше вообще не шевелиться! — Последнюю фразу она произнесла скорее для Фу Тинъюнь, опасаясь, как бы та не сочла поведение младшей монахини неучтивым.
Наставница Гочжи не стала настаивать, пробормотала извинение и вновь откинулась на мягкую подушку.
Юная послушница подала чай.
Узнав о происходящем, прибежала и мамушка Чэнь.
После взаимных вежливых изъявлений все расселись согласно старшинству и положению. Настоятельница Гохуэй приняла серьезный вид и строго проговорила:
— Со времени той первой кражи на кухне мы с сестрой стали оглядываться и часто обходили обитель вместе с ученицами. Сегодня вышел чистый случай: сестра уже завершила обход, но вспомнила, что погода стоит сухая, а в Главном молитвенном зале всё ещё горят лампады-чанминдэн1. Беспокоясь, она зашла проверить — и внезапно увидела, как из-под алтаря Вэйто вылезает десяток оборванцев! Поняв, что дело худо, сестра хотела выскочить и забить тревогу, но стоявший на страже вор ударил её сзади дубиной. Она тут же лишилась чувств, а большую часть зерна из подвала они уволокли. — С этими словами настоятельница взглянула на мамушку Чэнь: — Полагаю, нам следует заявить чиновникам в ямэнь!
— Сообщить властям?! — Фу Тинъюнь и мамушка Чэнь одновременно обомлели.
— Именно, заявить властям! — с мрачным видом подтвердила настоятельница. — Нас грабят уже второй раз. Эти воры, вернее всего, связаны с прошлыми, раз так хорошо знают устройство обители. К тому же пришли оравой в десяток человек — явно бродяги-беженцы. Если они нацелились на монастырь, это хуже саранчи: пока не оберут Биюнь дочиста, не успокоятся. Они вернутся! Наша обитель стоит в глуши, случись что — и помощи дождаться не от кого. А если, не дай бог, что случится с гостями из вашего благородного дома, я и смертью своей не искуплю вины!
Фу Тинъюнь в глубине души надеялась, что настоятельница заявит чиновникам. Тогда семье Фу волей-неволей придется забрать её обратно в усадьбу. Поэтому она предпочла промолчать.
Мамушка Чэнь явно колебалась и лишь спустя некоторое время вымолвила:
— По-моему, такое дело лучше сначала обсудить с нашим старшим господином! Даже если докладывать властям, сперва надо испросить дозволения у нашего Первого господина.
— Что ж, разумно, — подумав, согласилась настоятельница. — Заодно попросим Первого господина подать нам немного риса да муки. В городских лавках сказывают, что зерна больше нет — нынче и за деньги ничего не сыщешь. — Она молитвенно сложила руки перед мамушкой Чэнь: — Тогда уж покорнейше прошу вас передать наши слова.
— Я обязательно всё передам, наставница! — Мамушка Чэнь еще немного поинтересовалась самочувствием раненой, посидела для приличия и поднялась прощаться: — Пока солнце не село, пошлю кого-нибудь в усадьбу.
Увидев это, Фу Тинъюнь тоже встала:
— Раз наставнице Гочжи нужен покой, не буду вас беспокоить. Как только вам станет получше, я снова навещу вас.
Наставница Гочжи выразила признательность, а настоятельница Гохуэй проводила обеих гостей за ворота дворика и вернулась в комнату.
Внутри юная послушница собиралась убрать пиалы.
Отпустив девочку, наставница Гочжи повернулась к настоятельнице:
— Старшая сестра, вы воспользовались кражей зерна, заставили меня притвориться раненной бродягами, да ещё и грозите властями… Вы что же, хотите выжить людей рода Фу из обители?
Настоятельница Гохуэй кивнула. Её обычно кроткое лицо посуровело, став небывало холодным:
— Неужели ты до сих пор не поняла? Род Фу вознамерился сделать нашу обитель ширмой для своих темных делишек!
«Сяоцзэ из пятой ветви находится под строгим надзором людей из старшей ветви — как тут не догадаться?»
Наставница Гочжи в замешательстве проговорила:
— Но ведь род Фу столько лет щедро жертвовал нашей обители… Не выходит ли это за рамки приличий?
Настоятельница Гохуэй только приоткрыла рот, желая возразить, как в дверь постучали:
— Наставница Гохуэй, это мамушка Чэнь!
«По времени получается, она развернулась сразу после того, как распрощалась с Девятой госпожой». Зачем она вернулась?
Монахини обменялись быстрыми взглядами. Настоятельница прошла к двери и отперла засов.
— Настоятельница, — заговорила мамушка Чэнь, пройдя во внутренние покои, — сегодня ведь уже второй день седьмой луны2? На днях наша Старшая госпожа присылала весточку: не позже четвёртого дня седьмой луны мы непременно вернемся в усадьбу. Осталось подождать от силы пару дней. По-моему, вам стоит воздержаться от заявлений в ямэнь хотя бы эти два дня!
Вернуться в усадьбу! Но как именно вернуться? Вернутся ли все вместе? Или же мамушка Чэнь просто заберет с собой пару слуг?
В комнате воцарилась тишина, тяжелая и неподвижная, точно стоячая вода в заброшенном пруду.
- Лампада «чанминдэн» (长明灯 / chángmíngdēng) — неугасимый светильник или лампада в буддийских и даосских храмах, символ вечной мудрости и непрерывной молитвы.
↩︎ - Второй день седьмой луны (七月初二 / qī yuè chū èr) — дата по традиционному китайскому лунному календарю (обычно соответствует позднему лету / августу в григорианском календаре).
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
