В деревне неожиданно появились чужаки, и желание главы рода встретиться с ними выглядело вполне естественным. Хотя Фу Тинъюнь формально считалась хозяйкой, она оставалась женщиной, поэтому на разговор пригласили «управляющего» — Чжао Девятого. К тому же за время пути Чжао Девятый не раз доказывал свою распорядительность, так что Фу Тинъюнь была за него спокойна. Услышав его слова, она не стала расспрашивать дальше, велела А-Сэню подать воды для умывания, а сама принялась раскладывать палочки для еды.
А-Сэнь с веселой улыбкой взял лепёшку, уселся на порог и стал жадно уплетать её.
Слугам не полагалось сидеть за одним столом с господами. Фу Тинъюнь, выросшая в знатной семье, прекрасно знала это правило. Однако А-Сэнь делил с ней все невзгоды пути, поэтому в её глазах он занимал особое положение.
Она бросила взгляд на Чжао Девятого. Тот склонил голову, попивая суп.
Фу Тинъюнь незаметно посмотрела на него и, наложив полпиалы овощей, протянула А-Сэню ещё несколько лепёшек:
— Съешь эти — я добавлю ещё!
А-Сэнь принял пиалу, и его глаза просияли от радости:
— Спасибо, госпожа!
Фу Тинъюнь не удержалась от улыбки. Но, вернувшись к столу, она внезапно вспомнила: мужчинам и женщинам также не пристало принимать пищу за одним столом…
Глядя на Чжао Девятого, сосредоточенно занятого едой, Фу Тинъюнь призадумалась. Он уселся вальяжно и уверенно. А где же садиться ей?
Вспомнив о происхождении Чжао Девятого и о том, что воспитанный им А-Сэнь сидит на пороге, она засомневалась. Неужели ей, подобно деревенским женщинам, придётся брать пиалу и идти обедать к кухонному очагу?
Фу Тинъюнь почувствовала досаду. Прежде, когда она была незамужней девушкой из дома Фу, за столом или во время театральных представлений для неё всегда находилось место, даже если его не хватало её невесткам. И даже после замужества… её жених происходил из знатного южного рода, в четырнадцать лет сдал экзамены на степень сюцая, а в восемнадцать — на степень цзюжэня… Ей и в голову не могло прийти, что настанет день, когда для неё не найдётся места за столом!
Плечи Фу Тинъюнь опустились. Помолвка ведь была расторгнута…
Чжао Девятый, заметив, что Фу Тинъюнь нерешительно мнется у стола, отложил палочки и спросил:
— Почему ты не садишься есть?
— А? — Фу Тинъюнь изумленно округлила глаза.
— Что случилось? — недоуменно переспросил Чжао Девятый.
— Ничего, ничего! — Фу Тинъюнь казалось, что еда у очага — участь служанок, и ей совсем не хотелось опускаться до такого положения. Осознав, что идти к очагу не нужно, она ощутила невольную радость.
Она поспешно села и сразу же взяла палочками кусочек тофу, действуя слишком торопливо.
Чжао Девятый почувствовал неладное. Поразмыслив мгновение, он произнес:
— Ты хочешь сидеть за отдельным столом? — Произнеся это, он тут же решил, что угадал её мысли, и добавил: — В критических обстоятельствах приходится отступать от правил. Мы спасаемся от бедствия, находимся в гостях в Лицзяо, да и еда у нас — всего пара простых блюд да несколько лепёшек. Давай пока отложим некоторые условности! Поговорим об этом, когда обустроимся. — Мысленно он упрекнул себя за невнимательность: проведя столько времени с Юаньбао и Юйчэном, он совсем забыл об этих правилах.
— Нет-нет! — Услышав редкую для Чжао Девятого мягкость в голосе, звучавшую то ли как объяснение, то ли как утешение, Фу Тинъюнь смутилась еще больше. Ей хотелось объясниться, но она не знала, как сформулировать мысль, поэтому поспешила сменить тему: — Я слышала от А-Сэня, что Девятый господин любит лепёшки. А что ещё вам по вкусу?
Чжао Девятый с изумлением посмотреть на неё.
Почему он так смотрит… Неужели она сказала что-то не то…
Фу Тинъюнь слегка покраснела. Он ведь не отец ей и не брат, как она могла задать столь личный вопрос? Неудивительно, что он посмотрел на неё с таким выражением!
— Я подумала, что в дороге нам опять придется питаться лишь маньтоу да холодной водой, — находчиво оправдалась она, — и решила, пока у нас есть полдня отдыха завтра, приготовить несколько блюд, чтобы Девятый господин и А-Сэнь смогли полакомиться.
Чжао Девятый неопределенно кивнул:
— Если хочешь чего-то особенного, я завтра пройдусь по деревне и поищу.
Опять не то! Фу Тинъюнь удрученно опустила голову. Сейчас бедственное время, они живут в чужом доме в Лицзяо, откуда здесь взяться изыскам? Чжао Девятый не сказал, что нравится ему, а спросил, чего хочет она — явно подумал, что она просто капризна в еде!
— И этого вполне достаточно, здесь всё, что я люблю, — словно желая доказать, что это не пустые слова вежливости, она взяла палочками кусочек жареной тыквы.
Чжао Девятый посмотрел на Фу Тинъюнь, которая только что воодушевленно говорила, а от одного его слова сдулась, словно проткнутый мяч, а затем перевёл взгляд на блюда:
— Это ты приготовила?
Фу Тинъюнь тихо кивнула:
— Я училась кулинарии дома, вот и решила взять готовку на себя.
«Вот оно что…» Он хмыкнул:
— Приготовлено недурно, куда лучше, чем у А-Сэня.
«Куда лучше, чем у А-Сэня…» Сколько лет А-Сэню? А сколько лет ей? Кто такой А-Сэнь? И кто она? Особые рецепты семьи Фу славились на всю Хуаинь, каждый новый чиновник, вступавший в должность, приходил в дом Фу, чтобы отдать им должное. А она училась у кухарок специально!
Впрочем, это хотя бы похвала… Кажется, с момента их знакомства он похвалил её впервые… Ладно уж, не стоит с ним счеты сводить.
Обида Фу Тинъюнь мгновенно рассеялась.
— Благодарю за похвалу, Девятый господин, — произнесла она и опустила голову, продолжая есть молча. Она даже не заметила, как губы её изогнулись в довольной улыбке.
Сидевший напротив Чжао Девятый лишь качнул головой.
То сердится, то радуется… Всё-таки детский у неё характер!
В уголках его губ затаилась лёгкая улыбка.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
