Раз Чжао Девятому удавалось держать положение под контролем, она тоже не должна становиться для него обузой.
Фу Тинъюнь тихо свернулась калачиком в чане, слушая, как снаружи всё постепенно затихает, лишь изредка доносились чьи-то немощные стоны, будто у раненых не осталось сил даже на отпор.
Неизвестно, сколько прошло времени, как вдруг кто-то постучал по стенке чана:
— Госпожа Фу!
Это был голос Чжао Девятого!
— Я здесь! — радостно отозвалась она.
Чан подняли.
На востоке едва теплился рассвет.
Он стоял напротив неё, совершенный в своём спокойствии и величественный, словно незыблемая гора. От одного его вида тревожное сердце девушки мгновенно успокоилось.
— Девятый господин! — Из-за того что она слишком долго просидела в чане, Фу Тинъюнь жадно глотала свежий воздух и поднялась на ноги, немного пошатываясь.
Нос и рот тут же заполнил тошнотворный запах крови, а краем глаза она уловила лежащее неподалёку обезглавленное тело.
Фу Тинъюнь не сдержалась, согнулась пополам и её жестоко скрутило.
Чжао Девятый вздохнул:
— А-Сэнь ранен. Нужно скорее прибраться и уходить.
Услышав это, Фу Тинъюнь почувствовала, что подступившая к горлу тошнота перестала быть столь невыносимой.
Она поспешно распрямилась, достала платок и вытерла губы:
— Где А-Сэнь?
В глубине глаз Чжао Девятого мелькнула едва заметная тёплая искорка, и он указал на тачку у ворот.
А-Сэнь лежал на ней неподвижно.
Фу Тинъюнь бросилась к нему.
— А-Сэнь, А-Сэнь! — Она взяла его за руку и нежно позвала: — Хочешь воды? У меня ещё осталось припрятанное яйцо…
Половина лица А-Сэня распухла от ударов, под глазом красовался тёмный синяк, щека налилась багрово-фиолетовым, а губы вздулись от крови — она едва могла его узнать.
— А-Сэнь! — Слёзы градом покатились из глаз Фу Тинъюнь.
Мальчик открыл глаза, несколько раз моргнул с немного растерянным видом и лишь спустя мгновение на его лице отразилось узнавание.
Он попытался улыбнуться, но это задело раны, и он поморщился, однако всё равно с трудом пробормотал:
— Госпожа, когда они меня били, я даже звука не издал! — Его речь была невнятной.
— Да-да-да! — Фу Тинъюнь непрестанно кивала, и на её заплаканном лице расцвела светлая улыбка. — Если бы не А-Сэнь, Девятому господину ни за что бы не одолеть этого Фэна Четвёртого.
А-Сэнь качнул головой:
— Нет, это я подвёл господина…
Фу Тинъюнь вспомнила, как после падения с дерева у неё кружилась голова от малейшего движения, и поспешно сказала:
— Не шевелись, закрой глаза и немного отдохни. — Затем, подумав о том, насколько жестоки были те люди, она поняла, что они не ограничились бы ударами по лицу: — Где ещё у тебя болит? Я… — Слово застряло у неё в горле.
Что она могла сделать?
Лекарств нет, Фэн Третий с людьми всё ещё в Линтуне, а Чжао Девятый враждует с родом Фэн. Их мало, к врачу в Линтун не пойти… При этой мысли она виновато опустила голову.
— У А-Сэня лишь поверхностные раны, — раздался за её спиной ровный голос Чжао Девятого. — Вы ведь набрали подсоленной воды? Промойте ему раны этой водой, и этого будет достаточно. Нам нужно немедленно уходить — в непроглядной тьме я не мог сосчитать, сколько их было и сумел ли кто-то сбежать. Нельзя допустить, чтобы люди Фэна Третьего зажали нас здесь.
Фу Тинъюнь с удивлением посмотрела на него:
— Но вы же сами говорили, что Фэн Третий и Фэн Четвёртый во вражде? — И только сейчас она заметила, что вся одежда Чжао Девятого была пропитана кровью — настолько густо, что невозможно было разобрать её первоначальный цвет.
К горлу снова подступила тошнота.
Фу Тинъюнь изо всех сил сдержалась, чтобы её опять не вырвало.
— Какая бы ни была вражда, они всё же одна семья, — произнёс Чжао Девятый. — Приличия им всё равно придётся соблюсти.
— О… — только и вымолвила Фу Тинъюнь. — Вам бы стоит переодеться… Вся одежда… в крови.
Чжао Девятый ничего не ответил, достал из узла чёрную дуаньхэ и ушёл во флигель.
Лишь теперь Фу Тинъюнь разглядела, что весь двор был усыпан телами… Даже мифическое поле битвы Асуров1 из снов не могло быть таким кровавым. Впрочем, ей никогда не снились подобные кошмары.
Её пробил ледяной озноб, тело мелкой дрожью сотрясал страх. Разумом она понимала, что нужно быстрее собирать вещи и уходить, но ноги стали ватными, и она не могла сделать и шага.
Из дома вышел Чжао Девятый:
— Почему ты всё ещё не собралась? — Его лицо постепенно суровело. Он бросил окровавленные обноски прямо во дворе и молча стал погружать вещи на тачку.
— Садись! — Его голос звучал сухо и безучастно, совсем как при их первой встрече в обители Биюнь. — Нам пора.
По какой-то причине Фу Тинъюнь почувствовала глубокую обиду.
Он ведь умеет улыбаться, так почему постоянно смотрит на неё с такой холодной суровостью?
Она закусила губу, подняла голову и взглянула прямо ему в глаза:
— Я знаю… Если бы Девятый господин не убил их, они бы убили нас. Я… я просто ещё не привыкла к такому… — Её глаза внезапно наполнились слезами.
- Поле битвы Асуров /修罗场 (修罗场 / xiūluóchǎng) — буддийское понятие, обозначающее место жестокой и кровавой битвы (по имени воинственных демонов-асуров); в литературе используется как метафора ужасающей резни и жестокого хаоса.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
