Тачка, поскрипывая на ухабах, выехала за пределы деревни.
Фу Тинъюнь, плотно сжав губы, шла вслед за Чжао Девятым.
А-Сэнь всё ещё находился без сознания. Не обращая внимания на возражения Чжао Девятого, девушка уступила своё место на повозке мальчику.
— Если устанешь и не сможешь идти, скажи, — спокойно произнёс Чжао Девятый, выступая впереди с прямой спиной и не оборачиваясь. — Натрёшь мозоли — мне же придётся с тобой возиться.
Фу Тинъюнь ничего не ответила.
После того как она не смогла сдержать слёз у него на глазах, девушка твёрдо решила больше с ним не разговаривать.
В конце концов, он всё равно считает её изнеженной сяоцзэ, так к чему лишние слова.
К тому же, раз он пообещал доставить её в управу Сиань, значит, сдержит слово, и беспокоиться не о чем.
Случайно бросив взгляд на засохшую старую софору у края деревни, она заметила, что смуглый с красноватым оттенком мужчина, следовавший за ними вчера, прячется за стволом и наблюдает за ними.
Фу Тинъюнь удивилась и замедлила шаг.
Вчерашняя схватка была столь шумной, что любой разумный человек спрятался бы, а затем сбежал, пока они не вышли из дома. Ведь разбойники напали толпой и потерпели поражение — неужели он не боится, что его уберут как свидетеля?
Или же он тоже непрост?
Пока Фу Тинъюнь раздумывала, как подать знак Чжао Девятому, тот внезапно обернулся:
— Что случилось?
«Будто у него глаза на затылке!» — мысленно поворчала Фу Тинъюнь и указала пальцем на старую софору.
Заметив это, мужчина в панике схватил ребёнка на руки и бросился наутёк.
Однако в этот голодный год поля стояли голыми, спрятаться было негде. Брошенный Чжао Девятым пустой бурдюк попал ему точно под колени, и он со столбом пыли грохнулся на землю.
Ребёнок упал вместе с ним и громко зарыдал.
Мужчина кое-как поднялся и сразу же упал на колени перед приблизившимся Чжао Девятым:
— Пощадите… пощадите… господин, пощадите…
Раз уж он сразу визжит о пощаде, не нужно и спрашивать — появление Фэна Четвёртого явно дело рук этой парочки.
В глазах Чжао Девятого блеснул холод, он сжал кулак, и вокруг повеяло резким порывом ветра.
Мужчина инстинктивно почувствовал смертельную опасность и крепко прижал к себе ребёнка:
— Господин! Господин! Я не имел дурного умысла… Я лишь увидел, насколько невероятно ваше мастерство — вы без труда одолели семерых или восьмерых! Вот и решил идти следом, надеясь на вашу защиту! — Он рыдал в три ручья и непрестанно бил челом. — Я и помыслить не мог, что явится та орава головорезов… Мы правда сделали это не со зла…
Чжао Девятый разжал кулак, но сходу нанёс резкий удар ногой ему в плечо:
— В этом мире найдётся не так много людей, способных провести меня!
Фу Тинъюнь была поражена и тихо ахнула.
Мужчина полетел навзничь.
Ребёнок от страха замер и замолчал.
— Герой, пощадите! Герой, пощадите! — Лицо мужчины исказилось от ужаса, но он снова встал на колени перед Чжао Девятым. — Я говорю чистую правду… Я из деревни Ванцзячжуан, что в Вэйнани. Вместе с братьями из клана мы направлялись к дяде в управу Сиань. Но ночью на нас напали бунтующие беженцы. Я отбился от родни, все запасы еды забрали. Делать было нечего, и я решил идти за вами, надеясь попросить немного провизии у этой молодой госпожи… Вот почему мы увязались за вами… — С этими словами он испуганно бросил взгляд на Фу Тинъюнь.
— И когда вы встретили банду, похожую на разбойников, вы решили, что они ищут провизию. Напугавшись, что вас убьют, не найдя еды, — Чжао Девятый насмешливо ухмыльнулся, — вы выложили им, что в деревне остановились другие путники, у которых полно запасов…
Лицо мужчины побелело, крупные капли пота градом катились со лба:
— Герой, пощадите… Герой, пощадите… — голос его совсем ослаб.
Лишь теперь Фу Тинъюнь всё поняла.
Оказывается, Фэн Четвёртый вышел на их след исключительно из-за этого человека.
И он ещё рассчитывал выпросить у неё еду… Неужели она выглядит настолько наивной и доверчивой?
От гнева у Фу Тинъюнь вздулись жилки на лбу.
— Девятый господин, идёмте скорее! — Она напрочь забыла о своём недавнем решении не разговаривать с ним. — Нам нужно найти место и позаботиться о ранах А-Сэня!
Чжао Девятый едва заметно изогнул бровь.
— Хорошо! — Он повернулся и пошёл прочь.
Фу Тинъюнь поспешила за ним.
Пройдя некоторое расстояние, она внезапно спохватилась:
— Девятый господин, а тот человек точно не солгал нам? Почему же он тогда не сбежал?
— Нет, — неторопливый голос Чжао Девятого звучал спокойно и надёжно. — Он просто рассчитывал, что у ворот того дома остались туши мёртвых лошадей, которые сойдут за еду, да и среди трупов, возможно, найдётся что-то ценное… — Он сделал паузу. — Даже если он и солгал… Я внимательно посмотрел на мальчика: он очень похож на отца. Его матери больше нет, а если погибнет и отец, ребёнок останется круглым сиротой. На кого ему надеяться? Его ждёт лишь гибель. — С этими словами он неожиданно тихо усмехнулся: — Ты ведь не думаешь, что я должен усыновить этого ребёнка? Я убийца его матери, у нас непримиримая вражда. У меня нет столь безграничного великодушия, чтобы воспитывать того, кто в будущем станет люто меня ненавидеть.
— Остановитесь! — Фу Тинъюнь с невозмутимым видом ухватилась за повозку. — У меня болят ноги, я поеду на повозке.
Чжао Девятый застыл в замешательстве.
Фу Тинъюнь, у которой от его слов заметно поднялось настроение, с сияющей улыбкой уселась на тачку и поправила головной платок.
Беспомощный Чжао Девятый вновь взялся за рукояти тачки.
Сначала они выехали на просёлочную дорогу за деревней, затем свернули на другую, пройдя немного, повернули снова. Посреди этих бесконечных поворотов Фу Тинъюнь быстро потеряла ориентиры.
Тачка остановилась перед небольшим храмом Городского стража1.
— Сначала подлечим раны А-Сэня здесь, — с этими словами Чжао Девятый взял А-Сэня на руки и понёс его внутрь храма.
«Он наверняка отлично знает Линтун, иначе откуда бы ему знать про этот храм», — пробормотала про себя Фу Тинъюнь и последовала за ним.
- Храм Городского стража (城隍庙 / Chénghuángmiào) — святилище, посвящённое божеству-покровителю города (Чэнхуану) в китайской народной религии и даосизме, защищающему жителей от бедствий и духовно опекающему данный регион.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
