Удалось ли ему найти лекаря?
Не попал ли он в беду?
Судя по времени, ему пора бы вернуться… Лишь бы он не ворвался сюда сгоряча!
Она всё сильнее тревожилась про себя.
Движения Чжао Девятого стали замедляться.
Нападавшие, заметив это, расплылись в злорадных, торжествующих ухмылках.
Вдруг по залу пронёсся оглушительный грохот, от которого, казалось, содрогнулась сама крыша, а осаждавшие Чжао Девятого бандиты в страхе и смятении попятились назад.
Все нападавшие отступили от него дальше чем на чжан1.
Фу Тинъюнь увидела, что деревянный шест, которым только что разил Чжао Девятый, теперь упирается в пол, а ровные синеватые каменные плиты под ним покрылись паутиной трещин.
— Если вы и дальше будете испытывать моё терпение, не обессудьте — пощады не будет! — громко выкрикнул Чжао Девятый. Его голос гулким эхом отозвался под сводами зала, подобно раскату грома, заставив сердца присутствующих сжаться.
Бандиты переглянулись, то смотря на своего главаря, то на Чжао Девятого, и замерли в нерешительности — не нападали, но и не отступали.
Воцарилась зловещая тишина, обе стороны застыли в напряжённом противостоянии.
Душа Фу Тинъюнь натянулась, словно струна.
Чем дольше затягивалось промедление, тем выгоднее это было для главаря… Нужно было найти способ вырваться из этого тупика!
Едва эта мысль промелькнула в её голове, как она увидела, что Чжао Девятый слегка пошатнулся.
Девушка изменилась в лице.
Девятый господин… похоже, исчерпал последние силы!
Сердце Фу Тинъюнь сжалось от острой боли, её захлестнула волна самобичевания.
Почему она оказалась столь трусливой!
Если бы мгновение назад, испугавшись, она не выронила кинжал, а решительно лишила себя жизни, Девятый господин, возможно, сумел бы вырваться и спастись.
Зная, что он ранен, она всё же предалась слепой надежде, глядя на его бой с разбойниками — а вдруг, как и прежде, Девятый господин одержит победу с одного удара… Если бы тогда она без колебаний покончила с собой, Девятый господин, избавленный от такой обузы, не оказался бы заперт в этой ловушке.
У неё защипало в глазах.
Вдруг раздался дикий вопль главаря:
— Братья, держитесь, этот чёрт выдохся! — Его голос звучал зловеще, но был полон злорадного торжества.
Шест Чжао Девятого со свистом и мощью стремительной молнии полетел прямо в него.
Главарь поспешно уклонился, но шест уже врезался ему прямо в грудь.
Инерция удара заставила его отшатнуться на семь-восемь шагов назад. Шест со звучным «бум!» упал на пол. Ноги главаря подкосились, он сжал грудь, рухнул на колени, а затем, уткнувшись лицом в каменные плиты, замер без движения.
— Брат! — бандиты разом бросились к своему главарю.
Чжао Девятый пошатнулся и плашмя повалился навзничь.
— Девятый господин! — с надрывным криком Фу Тинъюнь бросилась к нему: — Девятый господин…
Его глаза были плотно закрыты, а лицо стало бледным, точно пожелтевшая бумага.
— Девятый господин! — её слёзы каплями падали на его лицо.
Бандит с глуповатым лицом, услышав крик Фу Тинъюнь, метнул в её сторону взгляд. Бросив главаря, он подхватил с пола тяжёлую саблю и ринулся прямо на девушку.
Сверкающий гибкий меч, точно ядовитая змея, устремился вслед за ним и мгновенно вошёл ему прямо под лопатку.
Крепыш замер на месте. Лишь когда гибкий клинок со свистом выскользнул из его тела и фонтаном брызнула кровь, он тяжело рухнул на землю.
Кто-то из толпы возле главаря заметил неладное и громко гаркнул.
Остальные подняли головы.
И увидели, что человек в облике приказчика, который ещё недавно кланялся им и преподносил серебро, теперь стоит с гибким мечом у трупа бандита, а на его лице играет всё та же добродушная улыбка.
Присутствующих пробрала ледяная дрожь; каждый прочёл в глазах соратников нескрываемый ужас.
— Перебейте всех, — внезапно произнёс мужчина с непринуждёнными манерами.
Его холодный голос звучал с безучастной властностью человека, привыкшего повелевать.
Дюжий крепыш громко отозвался: «Слушаюсь!», и в его голосе прозвучала едва скрываемая радость.
Он сделал широкий шаг вперёд и нанёс сокрушительный удар кулаком ближайшему бандиту.
В зале раздался сухой хруст ломающихся костей. Лицо несчастного вмялось внутрь, и он без единого звука рухнул на землю, затихнув навеки.
Гибкий меч в руках приказчика разил со скоростью ядовитой змеи — любое прикосновение несло мгновенную смерть.
Оставшиеся люди главаря опомнились и с дикими криками бросились к выходу.
Однако никому не удалось уйти от смертоносных ударов этих двоих.
В мгновение ока древний зал превратился в кровавую бойню Асуров.
Фу Тинъюнь оцепенела.
Её отношение к людям из северо-западного угла пало до предела.
Обладая столь подавляющим превосходством, почему они хладнокровно смотрели на чужую гибель и не вмешались раньше?
Её взгляд невольно метнулся в юго-западный угол.
Свирепый мужик исчез!
Она в ужасе огляделась по сторонам.
Свирепого мужика нигде не было видно, зато девушка заметила, как человек в облике приказчика, державший гибкий меч, методично вонзает клинок в грудь каждого лежащего на полу тела, добивая раненых.
К горлу Фу Тинъюнь подкатила тошнота.
Она не сдержалась, отвернулась и её бурно вырвало.
Кто-то подошёл к ней:
— Гунян, вы в порядке? — и протянул платок.
- Чжан (丈 / zhàng) — традиционная китайская мера длины, равная 10 чи (примерно 3,33 метра).
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
