Лишившись проводника Ай-Ай, полковник Мао и Мэн Цзянцин могли лишь тем же путём вернуться на станцию Чжэньнин.
Полковник Мао, естественно, был подавлен и мрачен из-за гибели любимого генерала, а Ма Ичэн и вовсе был безутешен: он потерял сознание и слёг в своей комнате.
Заместитель генерала Ло, устроивший вчерашнюю потасовку, увидел, что Мэн Цзянцин вернулся целым и невредимым, тогда как Го Ин и Ай-Ай исчезли. Его лицо то бледнело, то желтело, выдавая крайнее беспокойство.
Однако после вчерашней проверки он уже знал, что не является соперником Мэн Цзянцина, поэтому сдержался и больше не осмелился устраивать неприятности.
Мэн Цзянцин провёл на станции день и ночь, прежде чем почтовую дорогу наконец расчистили.
Всё это время, даже во сне, он держал один глаз открытым, а клинок под рукой.
Впереди на дороге мог встретиться ещё один Го Ин.
Или ещё один заместитель генерала Ло.
Через месяц Мэн Цзянцин передал важнейшую бухгалтерскую книгу в руки Шэнь Гуанли.
Шэнь Гуанли предоставил ему трёхмесячный отпуск, чтобы он мог вернуться в Нинхайскую стражу и навестить семью.
Когда Мэн Цзянцин вернулся после отпуска и явился с докладом, как раз разразилось дело Го Хуаня.
Заместитель министра финансов Го Хуань, вступив в сговор с чиновниками разных провинций и местными влиятельными людьми, вместе с военными командирами тайно продавал государственное зерно и даже армейские пайки.
Было обнаружено и возвращено семь миллионов ши зерна.
Император Хунъу пришёл в ярость и издал указ провести тщательное расследование.
Признания обвиняемых повлекли за собой огромное число людей. Десятки тысяч погибли. Среди семей среднего достатка и выше три-четыре из десяти разорились.
«Успех одного полководца строится на десяти тысячах выбеленных костей».
Мэн Цзянцин наконец понял, что эта поговорка относится не только к полям сражений.
Он также наконец понял горькую улыбку на лице Го Ина перед смертью, одновременно мучительную и исполненную облегчения.
Какие бы амбиции ни были у Го Ина прежде, перед лицом такого отца он не мог не сделать всё возможное, чтобы дело не раскрылось.
Иначе, если гнездо разрушено, как могут уцелеть яйца?
Мэн Цзянцин невольно подумал о себе, о той неизвестной битве на почтовой дороге Нинхайской стражи и о своих кошмарах последних лет.
Нет, эта битва была неизвестна далеко не всем.
Из-за положения его отца и происхождения его наставника Мэн Цзянцин никогда не сможет вырваться из-под власти Шэнь Гуанли, державшего его под полным контролем.
Мэн Цзянцин крепко сжал рукоять клинка.
Шэнь Гуанли лишь холодно посмотрел на него и сказал:
— После того как ты завершил это дело, ты больше не можешь оставаться в армии.
Мэн Цзянцин промолчал.
Хотя дело Го Хуаня впервые всплыло в Бэйпине, о поступках Мэн Цзянцина знало немало людей.
Именно Мэн Цзянчэнь, Гунсунь И и другие молодые офицеры, направленные туда из Зала воинского искусства, первыми раскрыли хищения армейского зерна в Бэйпине.
Они отказались от взяток, разоблачили тёмные махинации и свергли целую группу продажных и некомпетентных старых генералов.
Это значительно укрепило репутацию Зала воинского искусства как места, воспитывающего верных государству служителей.
Император Хунъу, наследный принц, князь Янь и простые солдаты, все были рады этому и высоко оценивали их заслуги.
Однако тёмные дела, раскрытые Мэн Цзянцином в Юньнани, затронули людей как из новой, так и из старой системы.
Го Ин, которого Зал воинского искусства превратил в образец для подражания, погиб от его руки и вдобавок оказался опозорен.
Когда наследный принц и главный наставник Цай узнали эту новость, их лица позеленели от гнева.
Мэн Цзянцин слишком многих успел задеть.
После недолгого размышления Шэнь Гуанли снова сказал:
— Тебе следует официально перейти на службу в императорскую стражу.
Мэн Цзянцин сложил руки и принял приказ.
Взгляд Шэнь Гуанли уже переместился на мотылька, тщетно бившегося о бумагу на окне.
Он словно разговаривал сам с собой:
— Враги Великой Мин находятся не только на виду, но ещё больше их скрывается в тени.
Сердце Мэн Цзянцина слегка дрогнуло.
Казалось, этими словами Шэнь Гуанли сообщал ему: служит ли он в армии или в императорской страже, он никогда не нарушал девиз Зала воинского искусства, верно служить государству.
Однако успех одного полководца строится на десяти тысячах выбеленных костей.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
