Спустя долгое время наставник Усы успокоился. На его лице даже появилось облегчение и радость.
— Семицветный, останься здесь. Мы, братья, столько лет не виделись. Редко выпадает возможность вновь встретиться.
Если тебе не хочется бездействовать, у храма Десяти тысяч Будд обширные владения. Можешь попробовать применить там свои способности.
В голове Лю Муяня загудело, и он слегка пошатнулся.
Усы всегда был сговорчивым стариком, во всём уступал ему и позволял управлять практически всем.
Но если Усы что-то решал, изменить его решение уже никто не мог.
Он защищал Лю Муяня, но одновременно хотел запереть его в этих глухих горах, чтобы тот состарился здесь.
Но как бы ни были велики владения храма Десяти тысяч Будд, разве могли они сравниться с огромным миром, где рыбы свободно прыгают в океане, а птицы вольно парят в небе?
Если он откажется остаться, что сделает Усы?
Лю Муянь рассеянно смотрел на ожидающее лицо наставника Усы и его решительный взгляд.
Он был полон нежелания, но всё равно не мог произнести слово «нет».
Мэн Цзянцин и Юнь Яньцзяо переглянулись.
Затем Мэн Цзянцин сказал:
— Наставник, прошу вас…
Наставник Усы поднялся, расправил рукава монашеского одеяния, схватил Лю Муяня за правое запястье и повёл его из комнаты для медитаций.
Когда они уже собирались покинуть двор, Мэн Цзянцин заколебался, а затем сказал Лю Муяню:
— Господин Лю, вы ведь понимаете, насколько важна Лун Янь для Цюаньчжоу?
Лю Муянь выпалил:
— Разумеется. Эта девчонка из семьи Лун умеет только тратить деньги, но тратит их действительно искусно.
«Деньги текут, как вода; текущая вода не гниёт». Она понимает этот принцип лучше кого бы то ни было.
Если бы такая девушка не тратила деньги подобно воде, вероятно, треть лавок Цюаньчжоу пришлось бы закрыть…
Он внезапно застыл и широко раскрыл глаза:
— Кто ещё смотрит на это так? Не поэтому ли ты разыскал меня?
Мэн Цзянцин слегка улыбнулся:
— Господин Лю, каждое поколение рождает своих талантливых людей.
Лю Муянь оцепенел.
Так вот как…
Поздние волны Янцзы толкают вперёд более ранние, быстро и беспощадно.
Его нежелание позволить своим амбициям умереть в этот миг внезапно обратилось в пепел.
Мэн Цзянцин холодно наблюдал, как лицо Лю Муяня за одно мгновение стало серым.
Для гордого Лю Муяня это, вероятно, был последний и самый болезненный удар.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
