Даоянь жестом велел всем не слишком напрягаться и с улыбкой посмотрел на Мэн Цзянцина, сидевшего перед ним, скрестив ноги:
— Давно не виделись, господин Мэн.
Мэн Цзянцин тоже улыбнулся:
— Не смею принимать от наставника такое обращение.
Даоянь тихо вздохнул:
— Меня интересует, почему только что стрелы были направлены на Ли Мо, а не на меня.
Услышав это, все удивлённо посмотрели на Мэн Цзянцина.
Вместо ответа он сам спросил:
— Я тоже хотел бы спросить наставника, почему вы вернулись после того, как сначала покинули лагерь?
Даоянь долго изучал его, затем громко рассмеялся:
— Понимаю. Цяньху Мэн по-прежнему придерживается своих старых привычек — никогда не действует без уверенности в результате. Цяньху Мэн — превосходный талант, которым Яньский князь давно восхищается. Что вы думаете?
Мэн Цзянцин улыбнулся:
— Его величество велел мне обучить и возглавить Армию Кишечника рыбы, поэтому я должен был предусмотреть запасные варианты. Что, если бы я выбрал не ту цель для покушения?
Взятие заложников было самым удобным и эффективным запасным планом.
С начала похода Цзиннань связь между севером и югом была крайне затруднена. Мэн Цзянчэнь, находившийся на границе, ничего не знал о семейных делах.
Услышав эти слова, он удивлённо открыл рот, собираясь спросить, но Мэн Цзянцин взглянул на него и сказал:
— До того как я занялся созданием Армии Кишечника рыбы, нашего отца перевели во флот. Мы даже не знаем, где он сейчас странствует. Известие от него приходит лишь раз в год.
Мать Мэн Цзянчэня умерла четыре года назад, а мать Мэн Цзянцина после его свадьбы с Юнь Яньцзяо отправилась на гору Путо и приняла монашеский постриг, чтобы служить бодхисаттве Гуаньинь.
Путо была священной землёй Гуаньинь. Император Цзяньвэнь не мог открыто удерживать в заложниках монахиню, служившую бодхисаттве Гуаньинь.
Похоже, Мэн Чжиюань заранее приготовился бежать в море.
Этот старый лис.
Мэн Цзянчэнь про себя вздохнул, затем отвёл взгляд:
— Невестка и племянник сейчас во дворце?
Мэн Цзянцин бесстрастно ответил:
— Не знаю.
Наступила тишина.
На фоне молчания отдалённые звуки битвы казались особенно резкими.
Даоянь вздохнул:
— В таком случае разве цяньху Мэн сможет служить только тому, кто контролирует вас?
Если его нельзя было привлечь на свою сторону, оставалось лишь устранить его, чтобы предотвратить будущие неприятности.
Как жаль. И Яньский князь, и сам Даоянь наверняка сожалели бы об этом.
Но разве такой человек, как Мэн Цзянцин, мог просто сдаться?
Неужели у него всё ещё оставался какой-то неожиданный козырь?
Даоянь не ощущал исходившего от него намерения убить, и именно это ещё больше его озадачивало.
Мэн Цзянцин поднял глаза:
— Какие ещё указания у наставника?
Даоянь изучал его взгляд и лишь через некоторое время спросил:
— Обучить Армию Кишечника рыбы было чрезвычайно трудно. Ваша сторона ни за что не откажется от неё так легко. Кто станет вашим преемником?
Мэн Цзянцин улыбнулся, прищурив глаза.
Глядя на его выражение лица, Гунсунь И вдруг подумал о том, что показалось ему абсурдным:
— Неужели невестка?
Он всегда называл её невесткой вслед за Мэн Цзянчэнем, поэтому слова сами сорвались с его языка.
Выражения лиц всех присутствующих изменились.
Мэн Цзянцин невольно рассмеялся:
— Ты смог это угадать? Похоже, твоей удаче всё же можно найти применение.
Он повернулся к Даояню:
— Я знаю, наставник сомневается: как конфуцианские учёные, окружающие его величество, могли согласиться доверить Армию Кишечника рыбы женщине?
Даоянь уже вернул себе самообладание:
— Эти конфуцианские учёные могут даже не знать о существовании этой армии. Кроме того, кроме госпожи Мэн, невозможно найти другого подходящего кандидата.
Действительно, было трудно найти человека, способного одновременно заслужить доверие Мэн Цзянцина и согласие императора Цзяньвэня.
Или, наоборот, человека, которому одновременно доверяли бы император Цзяньвэнь и Мэн Цзянцин.
Даоянь продолжил:
— Мне лишь интересно, представляет ли положение госпожи Мэн позицию Бессмертных гор моря или только её собственную?
Мэн Цзянцин ответил:
— Моя жена как-то сказала, что ни Бессмертные горы моря, ни она сама не хотят вмешиваться в семейные дела его величества. Однако муж и жена, единое целое, поэтому она не может оставаться в стороне, когда дело касается меня.
Снова наступила тишина.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
