Глубокая ночь, тишина и покой. Высоко в небе сияет яркая луна.
Большинство жителей Сианьской управы уже погрузились в мир снов, и лишь на нескольких улочках на западе города, украшенных высокими красными фонарями, все еще не утихало веселье, пение и пляски, отчего ночь над древним городом казалась еще более тихой и безмолвной.
На крыше постоялого двора «Сишэн» внезапно появились с десяток черных теней. Легкие, словно ласточки, с закрытыми лицами и самострелами за спиной, они мгновенно рассредоточились по всему дворику.
В холодном лунном свете наконечники стрел сверкали слепящей сталью, испуская леденящую душу жажду крови.
Высокий, ростом в восемь чи, статный муж вышел на середину двора и пророкотал:
— Чжао Лин, живо выходи навстречу смерти!
Хоть голос его прозвучал глухо, он обрушился на двор подобно тяжести горы Тайшань. От него веяло такой густой лютостью, что её почувствовал даже укрывшийся в комнате Мо И:
— Кто это?
— Личный телохранитель хоу, Лин Чи.
Мо И изумился:
— Тот самый Лин Чи, которого зовут «Первым клинком Северо-Запада»?
Тао Му кивнул.
Мо И хмыкнул и бесшумно подошел к окну. Приоткрыв узкую щель, он взглянул наружу:
— Схватка мастеров… жаль было бы упустить такое зрелище.
Не успел он договорить, как скрипнула дверь, и Чжао Лин шагнул во двор с мечом в руке.
При лунном свете лицо его оставалось бесстрастным, а осанка была незыблемой, точно гора.
Лин Чи взмыл в воздух; его могучее тело казалось легким, словно ивовый пух. Изогнутая лунная сабля со свистом и молниеносной скоростью рассекла воздух, устремляясь к голове Чжао Лина.
Раздался звон клинков. Чжао Лин, казалось, без малейшей спешки поднял меч, но ровно в нужную долю секунды принял на него удар сабли. Лин Чи точно отбросило неведомой силой — он отлетел на несколько шагов и отступил, прежде чем сумел удержать равновесие.
— Какое мастерство! — вперил взгляд Тао Му, подступая к Мо И.
Мо И холодно усмехнулся:
— Какое бы ни было мастерство, толку от него? Стоит заманить его на середину двора, и ему уже не вырваться.
Тем временем соперники успели обменяться семью или восемью ударами. Непрестанно гремел перезвон стали, чистый и звонкий, точно удар по драгоценным камням. Но стоявшим у окна Мо И и Тао Му казалось, будто на них давит невидимая тяжесть, отчего даже дыхание становилось тяжелым.
— Воистину, схватка мастеров, — глаза Тао Му вспыхнули.
Лезвие сабли Лин Чи порхало, словно неуловимый небожитель, а Чжао Лин стоял непоколебимо, точно древний монастырь среди глухих глубин. Как бы неуловимо и быстро ни атаковал Лин Чи, Чжао Лин лишь небрежно взмахивал мечом, и тот каждый раз с позором отлетал прочь, словно сброшенный с небес на грешную землю.
Кто превосходит в мастерстве, было понятно без слов.
— Так дело не пойдет! — вполголоса произнес Тао Му. — Забудь о том, чтобы вытолкнуть Чжао Лина во двор, тут встает вопрос, сколько вообще продержится Лин Чи. — Повернувшись к Мо И, он спросил: — Ты ведь говорил, что Чжао Лин тяжело ранен? Кто щупал у него пульс?
— Цюй Юньсян, — Мо И не отводил глаз от окна.
Первоклассный мастер из свиты Шестнадцатого господина, глубоко знающий врачебное дело.
Тао Му больше не сомневался. Нахмурив брови, он на мгновение погрузился в раздумья, а затем произнес:
— Относительно Чжао Лина нам придется пересмотреть уговор!
Уловив подтекст, Мо И изумленно обернулся:
— Что?
— Мы недооценили Чжао Лина, — с предельно суровым видом ответил Тао Му. — Теперь у нас два пути: либо мы выходим и помогаем Чжао Лину одолеть Лин Чи, разыграв перед ним спектакль, либо помогаем Лин Чи и из-за угла нападаем на Чжао Лина, чтобы непременно заколоть его за эту ночь.
Мо И помедлил в замешательстве.
Неужели с этим Чжао Лином и вправду так трудно сладить?
Внезапно снаружи раздался частый свист, подобный проливному дождю.
Оба изменились в лице.
Что бы они ни замышляли, сегодня ночью всё решится лишь одним исходом.
Чжао Лин ступил на середину двора, и люди из отряда Шэньнуин вступили в бой.
Мо И и Тао Му невольно посмотрели в окно.
В ярком лунном свете вспышки стрел казались метеорами, а блеск меча — белой шелковой лентой.
Метеоры рассекали ночную тьму, устремляясь к белой ленте, обволакивавшей Чжао Лина. Раздалась дробь стального звона, и стрелы дождем посыпались к его ногам.
Лин Чи все так же прямо стоял под свесом крыши, но пара его лунных сабель, ценимых им пуще жизни, бессильно опустилась вдоль тела.
Мо И и Тао Му одновременно переменились в лице. Один развернулся и подхватил девятикольцовый меч-дао1, другой выхватил из-за пояса гибкую плеть, и оба устремились к дверям.
Но тут Чжао Лин издал чистый, звонкий свист, подобный пению феникса, и над безмолвной улицей Жэньшоу внезапно оглушительно загремел медный гонг. Вместе с ним раздался сиплый, петушиный вопль:
— На помощь! На постоялый двор «Сишэн» совершено нападение! На помощь! Грабеж!
Оба невольно замерли и переглянулись.
По улице Жэньшоу донесся шум торопливых шагов и грубая, бесцеремонная брань:
— Глубокая ночь! Кто там орет, как подорванный?
Хриплый голос, четко и разборчиво разносившийся по всей округе, закричал:
— Господа стражники, господа стражники! На постоялом дворе «Сишэн» разбойники с обнаженными клинками!
Разбойники с клинками — это уже не просто воры, а опасные бандиты.
— Где они? Где? — зазвучали тревожные возгласы с улицы.
Тао Му беспомощно и горько усмехнулся:
— Надеюсь, у Лин Чи еще остались силы, чтобы вырваться отсюда!
— Поможем Чжао Лину? — с колебанием и досадой спросил Мо И.
Тао Му пристально посмотрел на него и уже распахнул дверь, громко произнеся:
— Брат Чжао, что случилось?
- Девятикольцовый меч-дао / Цзюхуань дадао (九环大刀 / jiǔhuán dàdāo) — традиционный китайский тяжелый однолезвийный меч, на обухе которого закреплены свободные металлические кольца (обычно девять); при взмахах кольца издают оглушительный звон, отвлекающий противника и придающий дополнительный инерционный импульс.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
