Ли Шу уставилась на лежащего на полу Шэнь Сяо. Было очевидно, что он борется с сильной болью: он тяжело и часто дышал, а его грудь бурно вздымалась.
Взор Ли Шу упал на его обнаженную грудь. Она подумала: три года назад я не присматривалась, а у Шэнь-дажэня, оказывается, весьма недурная фигура. Обычно он кажется высоким и худощавым, но на самом деле у него хорошо развитая мускулатура.
Ли Шу потерла переносицу, и в голову ей полезли всякие нелепости: сегодня она и правда хотела поесть мяса, но небеса, похоже, превратно ее поняли. Она вовсе не собиралась лакомиться таким «мясом», как Шэнь Сяо, чей вид был столь прекрасен, что его хотелось съесть.
В это время в коридоре внезапно раздался голос старшей принцессы Каннин:
— У Цин? У Цин? — Голос был резким и явно гневным.
Услышав ее, Шэнь Сяо тут же пришел в себя. Превозмогая боль, он поднялся с пола и с грохотом захлопнул дверь павильона. Прислонившись к ней, он судорожно глотал воздух. Кровь с его левого предплечья продолжала капать на пол, и у Шэнь Сяо потемнело в глазах.
— Какое вопиющее саморазоблачение. Ты закрыл дверь слишком громко, старшая принцесса Каннин наверняка услышала.
В комнате внезапно раздался холодный женский голос, в котором сквозила явная насмешка. Шэнь Сяо вздрогнул и резко сжал в руке золотую шпильку-чай.
Перед ним, по другую сторону круглого стола, на почетном месте лениво восседала принцесса Пинъян.
Шэнь Сяо на миг растерялся. Осмотрев убранство комнаты, он наконец понял, что находится в павильоне Цзиньюйгэ. В суматохе он неведомым образом забрел в личные владения принцессы Пинъян.
Только выбрался из логова тигра, как угодил в волчью яму1. Эта мысль первой всплыла в голове Шэнь Сяо.
— Это… старшая принцесса Каннин пыталась склонить тебя к соитию? Или ты под действием любовного снадобья? — Снова зазвучал холодный и насмешливый голос. Произнося такие неблагопристойные слова, как «склонение к соитию» или «любовное снадобье», она даже не запнулась.
Шэнь Сяо не мог понять скрытого смысла ее слов и лишь кивнул. Опираясь на дверь, он из последних сил заставлял себя не упасть… или, по крайней мере, не поддаться тому жару, что сжигал его изнутри.
Присутствие любой женщины в комнате приводило его в смятение, а уж тем более — принцессы Пинъян, с которой в прошлом его связывала телесная близость.
— О-о… — Снова раздался этот холодный голос. — А ты, оказывается, непоколебим, есть в тебе стержень. Старшая принцесса многих заманивала в эту ловушку, и, насколько мне известно, ты первый, кому удалось сбежать.
В этот момент на лестнице послышались шаги, а следом раздался голос У Цина:
— Старшая принцесса, что случилось? — Сквозь закрытую дверь послышался звук, будто У Цин резко вдохнул холодный воздух. — А где Шэнь Сяо?
— Сбежал! — Старшая принцесса Каннин процедила слова сквозь зубы. Те, кого она желала заполучить, никогда от нее не уходили. Она указала на павильон Цзиньюйгэ: — Не в покои ли Пинъян он бросился? Я слышала там какой-то шум, живо проверьте!
Слова, сказанные в коридоре, долетели до комнаты, и в ней вновь зазвучал холодный и насмешливый голос:
— О-о… Я поторопилась с выводами. Боюсь, тебе все же не удастся уйти.
Шаги за дверью становились всё ближе. У Цин постучал:
— Это У Цин. Прошу дозволения предстать перед принцессой Пинъян.
Шэнь Сяо тяжело дышал, чувствуя, как каждая жилка в его теле натянулась до предела. Он крепко прижался спиной к двери и устремил взор своих черных глаз на Ли Шу, лениво сидевшую во главе стола.
Если Ли Шу не ошибалась, в этом взгляде, обычно холодном и глубоком, сейчас промелькнуло… некое подобие мольбы.
Шэнь Сяо был предельно напряжен, не осознавая, что сейчас его вид и впрямь был столь прекрасен, что его хотелось съесть2. Его лицо, всегда холодное и отстраненное, обычно не допускало и мысли о сближении, но в это мгновение — отчасти из-за действия снадобья, отчасти из-за потери крови — на нем смешались лихорадочный румянец и бледность, отчего он казался особенно… смятенным и жалким.
Ли Шу отвела взгляд, перестав смотреть на него.
У Цин за дверью постучал снова:
— Это У Цин. Прошу дозволения предстать перед принцессой Пинъян.
Из павильона Цзиньюйгэ по-прежнему не доносилось ни звука.
В это время на лестнице послышались тяжелые шаги — это прибыли личные стражники старшей принцессы Каннин, всего десять человек. Только что они ожидали снаружи павильона Сянькэлай, но теперь, получив вызов, один за другим поднялись наверх.
Старшая принцесса Каннин была в ярости: сегодня она из-под земли достанет Шэнь Сяо, чего бы ей это ни стоило!
Еще ни один мужчина, на которого она положила глаз, не смел сбежать; ни один наложник не смел ослушаться ее приказа.
Старшая принцесса Каннин оправила платье и, пройдя по коридору, остановилась перед дверью павильона Цзиньюйгэ.
В ее голосе слышался сильный гнев:
— Пинъян, отпирай! У меня пропала вещь, стража должна войти и все обыскать.
Внутри павильона Цзиньюйгэ.
Шэнь Сяо стоял у двери, его лицо было мертвенно-бледным.
Принцесса Пинъян, услышав слова старшей принцессы Каннин, наконец сменила ленивую позу. Она медленно поднялась и направилась к выходу.
Шэнь Сяо, не отрывая от нее пристального взгляда черных глаз, медленно покачал головой.
Впервые он смотрел на нее с такой мольбой.
Шэнь Сяо приоткрыл рот, желая что-то сказать Ли Шу, но не нашел нужных слов.
Должен ли он ее просить?
Но в прошлые годы она уже подвергла его унижению. Та ночь, когда он, подобно псу, заискивал перед ней, чтобы угодить, стояла перед глазами Шэнь Сяо, словно это было вчера, и за три года ничуть не померкла.
Он ненавидел ее.
Но если он не попросит… Десять с лишним лет учебы у холодного окна, с таким трудом полученное звание чжуанъюаня, служба при дворе… Столько усилий обратятся в ничто в руках старшей принцессы Каннин.
Шэнь Сяо закрыл глаза.
Его жажда власти и амбиции не могут оборваться этой ночью из-за подобного случая.
Когда он снова открыл глаза, в них читалось отчаяние человека, поставившего на кон всё.
Ли Шу к этому времени уже подошла вплотную, их разделяло всего два шага.
Шэнь Сяо неподвижно смотрел на нее, а затем… медленно опустился на колени.
В павильоне Цзиньюйгэ воцарилась тишина, и звук его коленей, коснувшихся пола, был отчетливо слышен.
Опустив голову, он произнес:
— Вэйчэнь… молит принцессу Пинъян.
О чем именно он просит, он не сказал.
Но оба понимали это и без слов.
Он молил Ли Шу не открывать дверь и позволить ему избежать этой беды.
«Она — принцесса Пинъян, пользующаяся величайшим расположением императора, — думал Шэнь Сяо, — она вполне способна противостоять старшей принцессе Каннин».
Если она захочет помочь ему, она обязательно сможет это сделать.
Но захочет ли она…
Ли Шу молча стояла перед Шэнь Сяо, глядя на него сверху вниз.
— Шэнь-дажэнь, вы преградили мне путь к двери, — раздался ее холодный и насмешливый голос.
***
- Только выбрался из логова тигра, как угодил в волчью яму (才出虎穴，又入狼窝, cái chū hǔxué, yòu rù lángwō) — ситуация, когда, едва спасаясь от одной беды, сталкиваешься с другой, не менее опасной. ↩︎
- Вид столь прекрасен, что его хочется съесть (秀色可餐, xiù sè kě cān) — идиома, описывающая человека, чья красота вызывает восхищение и притяжение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
