На голове не было украшений, лишь одна простая золотая шпилька-чай была воткнута наискось. Несколько прядей волос спускались вдоль ушей и по шее скользили к самой груди, а остальное очарование было скрыто за хэцзы.
Раньше он и не замечал, что кожа у неё ослепительно белая.
В Великой Е нравы были свободными, женщины любили открывать грудь; лиф-хэцзы, поверх которого надевали тончайшее газовое платье, считался сейчас самым модным нарядом. Однако Шэнь Сяо обычно видел Ли Шу лишь в официальной обстановке, где она всегда носила строгую, закрытую одежду и не любила выставлять тело напоказ. Редко когда её можно было застать в таком непринуждённом виде, как сегодня.
За те три месяца, что Шэнь Сяо служил чиновником, он вместе со вторым принцем посетил немало аристократических пиров и привык к певицам и танцовщицам. И хотя те женщины вели себя куда вольнее, а их наряды были куда более вызывающими, он всегда оставался безучастен.
Но в этот миг, внезапно увидев Пинъян-гунчжу в тонком газовом платье, небрежно сидящую на каменной скамье в беседке, Шэнь Сяо почему-то вдруг почувствовал… головокружение…
Солнце над головой палило всё сильнее, в глазах то темнело, то светлело, и в забытьи перед ним всплыли образы трёхлетней давности, когда его принудили к соитию: кровать в алых пологах, красавица, подобная яшме…
Шэнь Сяо стиснул зубы, желая отогнать эти мысли, но вдруг почувствовал над губой что-то влажное. Он коснулся рукой и увидел, что вся ладонь в крови. Кровь из носа.
«Бам!»
Здоровенный живой человек вот так просто взял и рухнул в обморок прямо перед Ли Шу.
Ли Шу: «…»
Она как раз раздумывала, как бы поскорее спровадить Шэнь Сяо, а лучше — заставить его навсегда забыть о безумной затее забрать у неё зерно. Кто же знал, что Шэнь Сяо ответит на любые перемены одним неизменным приёмом — сразу отвесит приветственный поклон, коснувшись земли пятью частями тела1.
Шэнь-дажэнь и впрямь… чересчур вежлив.
В беседке тут же поднялась суматоха. Хун Ло поспешно велела расторопному маленькому евнуху позвать лекаря.
Неужели Шэнь-дажэнь помер?
Хун Ло мгновенно охватил страх. Если он умрёт в поместье, Пинъян-гунчжу будет не оправдаться. «Пинъян-гунчжу убила придворного чиновника» — лучшая новость года.
Хун Ло в панике посмотрела на Ли Шу. Ли Шу тоже переменилась в лице, поспешно присела и поднесла руку к его носу.
Фух, живой.
Ли Шу успокоилась. Видя, что лицо Шэнь Сяо покраснело, а из носа течёт кровь, она рассудила, что он слишком долго пробыл на солнце и получил тепловой удар. Она распорядилась:
— Отнесите его в гостевые покои, пусть полежит, и поставьте в комнате побольше чаш со льдом.
Что за нелепость: не успели обсудить ни одного важного дела, а ей уже приходится выделять гостевую комнату и лечить его. Уж не специально ли Шэнь Сяо сегодня пришёл, чтобы подстроить «столкновение с фарфором»2.
*
Шэнь Сяо резко открыл глаза.
Он помнил, что только что упал в обморок, но сейчас стоял как ни в чём не бывало. Перед ним была всё та же беседка, перед беседкой блестело на солнце озеро. Ветерок шевелил газовые занавеси, висящие по четырём углам, открывая взгляду силуэт в белоснежном платье.
Она сидела на каменной скамье, подперев голову рукой и облокотившись на стол, и, казалось, спала. Это была та самая беседка, в которой его принимала Пинъян-гунчжу, Шэнь Сяо не сомневался в этом, но почему вокруг никого нет? Куда подевались стражники, евнухи и служанки?
Почему осталась только она, одиноко сидящая в беседке?
Он невольно сделал несколько шагов вперёд и подошёл к столу.
Наклонившись, он увидел, что она крепко спит. Белоснежное газовое платье соскользнуло с её плеча, полуоткрывая нежную, подобную яшме кожу.
Глядя на её плечо, Шэнь Сяо видел, как хэцзы на груди мерно вздымается в такт дыханию. На выдохе ткань прилегала не так плотно, и между ней и грудью возникала щель. Если бы взгляд мог течь, словно вода, то он бы последовал за этим зазором и проник глубже.
Шэнь Сяо сам не понимал, о чём думает, как вдруг она открыла глаза. Её холодный и проницательный взор поднялся и замер прямо на нём:
— Шэнь Сяо, что ты делаешь?
Это был её привычный безразличный тон.
Шэнь Сяо внезапно пришёл в себя и попятился на несколько шагов:
— Я… я… вэйчэнь…
Прозаикавшись довольно долго, он наконец выдал нечто вразумительное:
— Докладываю Гунчжу, сягуань ничего… ничего не делал.
Пинъян-гунчжу поднялась со скамьи и, прищурившись, с подозрением посмотрела на Шэнь Сяо. Казалось, она не замечала, что после сна выглядит совсем не подобающе.
Волосы немного растрепались, газовое платье на плечах разошлось и незаметно соскользнуло по рукам на пол. И теперь перед Шэнь Сяо она осталась лишь в одном хэцзы и длинной юбке, закрывающей стопы.
И хэцзы, и юбка после сна сидели на ней небрежно, будто… будто их можно было сорвать одним движением руки. Стоило этой мысли возникнуть в голове Шэнь Сяо, как она, подобно наваждению, пустила корни и дала ростки.
Стоя в нескольких шагах, Шэнь Сяо окинул её взглядом с головы до ног. Он думал, что она всегда будет в сиянии шпилек и украшений, в строгом наряде, неприступная, холодная и гордая. Такая, словно она восседает на вершине лестницы в десять тысяч ступеней, и до неё никогда-никогда не дотянуться.
Но, оказывается, она была не такой. Она могла быть и такой — в простом тонком одеянии. Без шпилек-чай и роскошных платьев она выглядела на удивление… хрупкой.
Посреди этого роскошного поместья с его бесконечными павильонами и теремами она стояла сейчас, словно дитя, случайно забредшее в сокровищницу: вроде бы владеет всем, но на самом деле совершенно здесь чужая.
В каком-то забытьи Шэнь Сяо вдруг показалось, что она… жалка. Но что в ней жалкого? У неё есть всё: власть, богатство, положение. И всё же вид у неё был несчастный, словно ни семь чувств, ни шесть желаний не могли тронуть её сердца.
Он смотрел на её обнажённое плечо и думал: каково это — обнять её?
И тогда он шагнул вперёд и, протянув руки, привлёк её к себе.
- Касаясь земли пятью частями тела (五体投地, wǔtǐtóudì) — высшая форма почтения; здесь ирон. об обмороке. ↩︎
- Столкновение с фарфором (碰瓷, pèngcí) — вид мошенничества, при котором злоумышленник подстраивает несчастный случай, чтобы требовать компенсацию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Вот этот он смелый…
От ненависти до…
Об этом мы узнаем позже, до чего)