Шэнь Сяо смотрел на обнажённое плечо Ли Шу и думал: каково это будет — обнять её?
Он шагнул вперёд и, протянув руку, притянул её к себе.
К удивлению Шэнь Сяо, на ощупь она оказалась вовсе не мягкой. Возможно, из-за тонкой одежды её кожа казалась прохладной, но в то же время была нежной и гладкой. Это прикосновение вызывало странное и противоречивое чувство: словно в тот момент, когда её обнимали, она одновременно хотела и прогнать человека, и удержать его — в ней чувствовались отстранённость и осторожность.
Ли Шу на мгновение оцепенела, а затем тут же оттолкнула его. Её бледное лицо слегка порозовело от гнева, и она холодно произнесла:
— Шэнь Сяо, ты дерзок!
Всё тот же холодный взгляд. Хоть одежда на ней была иная, она всё так же смотрела на него свысока.
Жалость, едва зародившаяся в душе Шэнь Сяо, мгновенно испарилась.
Он смотрел на её холодное и гордое лицо, и в его сердце внезапно вспыхнула ярость. Он резко спросил:
— Почему?
Ли Шу нахмурилась:
— Что «почему»?
Шэнь Сяо не сводил с неё глаз, словно хотел пронзить её взглядом.
— Почему ты так со мной поступила? Три года назад ты забавлялась со мной, а совсем недавно холодным взглядом наблюдала, как со мной забавляется великая принцесса Каннин.
Его голос стал низким:
— Почему?
Это чувство несправедливости копилось в груди Шэнь Сяо целых три года, с того самого дня и до нынешнего момента.
Он не был святым. В те долгие ночи, проведённые за книгами при свете свечи, он не раз хотел всё бросить. Но стоило ему закрыть глаза, как перед ним возникал холодный и надменный взор принцессы Пинъян. Он сцепил зубы и решил во что бы то ни стало взобраться на самую вершину. Чтобы настал тот день, когда он сможет растоптать её и, глядя на неё сверху вниз, сказать: мне не нужны твои подачки в виде должностей, я и сам смог подняться.
И тогда он холодно спросит её: почему.
Почему она так с ним поступила. Издевалась над ним. Оскорбляла его.
Тогда он всего лишь хотел получить чин. Если бы она не желала помогать, то могла просто прогнать его. Но ей не следовало, дождавшись, пока он отбросит всякое достоинство, с насмешкой давать ему пинка.
Она не должна была так поступать.
Ли Шу, выслушав его, не выказала ни тени раскаяния. Она лишь усмехнулась:
— Почему? В делах этого мира нет никаких «почему». Потому что мой статус выше твоего, и я делаю то, что пожелаю.
Она слегка приподняла подбородок:
— Если ты не согласен, тогда дождись того дня, когда сможешь растоптать меня, и тогда мсти.
На её лице застыло высокомерие, но из-за беспорядка в одежде в её глазах сквозил вызов. Она была такой хрупкой, но вела себя так, будто ей весь мир нипочём — словно намеренно провоцировала других, ожидая, когда её сокрушат.
Шэнь Сяо внезапно пришёл в ярость. Её поведение заставило его посмеяться над собственной недавней жалостью к её худобе. Какая там жалость — она была просто невыносима.
Он приблизился к Ли Шу, оттеснив её в угол беседки. Ей некуда было отступать, спина её упёрлась в столб. От страха её дыхание стало прерывистым. Шэнь Сяо увидел её выступающие ключицы — в них была некая холодная и хрупкая красота.
Поддавшись внезапному злому порыву, он резко прижал её к колонне. Опустив глаза, он заметил её тонкие ключицы, а затем перевёл взгляд на едва вздымающуюся грудь.
Шэнь Сяо произнёс ледяным тоном:
— Значит, сейчас я тоже могу делать то, что пожелаю.
Ли Шу замерла, не в силах поверить, что эти слова произнёс Шэнь Сяо. Тот молчаливый Шэнь Сяо, стоявший на самой низкой ступени общества, посмел сказать ей такое.
Ей стало страшно, но она из последних сил старалась сохранять спокойствие, глядя ему прямо в глаза:
— Шэнь Сяо, если ты посмеешь тронуть меня хоть на волос, в будущем бэньгун тебя…
Шэнь Сяо лишь усмехнулся и, приблизившись к самому её уху, тихо прошептал:
— Значит, поговорим об этом в будущем.
Ему вовсе не нужно было ждать того дня, когда он сможет растоптать её.
Она была женщиной, и он вполне мог подчинить её себе.
*
К тому времени, как Ли Шу закончила разбираться с делами, накопившимися за последние два месяца, солнце уже клонилось к закату.
На красном дереве её стола в кабинете громоздились целые горы визитных карточек и прошений. Два месяца она скрывалась в горах, и за это время в поместье принесли бесчисленное множество писем. С тех пор как в конце третьего месяца начался сбор зерна, в Чанъане не было человека, который не желал бы встретиться с ней.
Ли Шу не приняла никого, не хотела никого видеть и не могла никого видеть.
Кто же знал, что сегодня её правила будут нарушены Шэнь Сяо.
И не просто нарушены — они были разбиты вдребезги. Шэнь Сяо вошёл в поместье в полдень. Люди снаружи не знали, что он упал в обморок от солнечного удара, они знали лишь то, что он вошёл в дом и пробыл там весь остаток дня.
Ли Шу боялась не праздных сплетен об отношениях мужчины и женщины, она опасалась политического подтекста, стоящего за этим.
Она небрежно отодвинула бумаги на столе и нахмурилась. Её терзало беспокойство.
Три месяца назад, когда она предложила метод «зерно вместо денег»1, её единственным намерением было нанести сокрушительный удар по второму принцу Ли Яню и укрепить позиции тайцзы. Но в делах двора произошло слишком много перемен, и ситуация со сбором зерна теперь стала крайне запутанной.
Согласно первоначальному замыслу Ли Шу, вопрос о зерне должен был стать лишь борьбой между тайцзы и вторым принцем. Чиновники разделились бы на два лагеря: за одного принца или за другого. И шансы тайцзы на победу были велики.
Но она не ожидала, что Шэнь Сяо, стремясь выслужиться, добровольно станет клинком в руках второго принца. И ещё меньше она ожидала, что её августейший отец лично издаст указ о сборе зерна, поддержав второго принца.
Хуаншан был недоволен поведением тайцзы и решил собственноручно возвысить Ли Яня.
В конце концов, сбор зерна вторым принцем нацелен на великие кланы2, что в конечном счёте выгодно народу. А препятствование тайцзы этому сбору выглядело как попытка укрепить свою власть, не считаясь с нуждами простых людей.
Спор о сборе зерна превратился теперь в противостояние между тайцзы и Хуаншаном. Если великие кланы откажутся сдавать зерно, они пойдут против воли императора. Но если подчинятся — пойдут против будущего императора, господина тайцзы.
За исключением Цуй Цзиньчжи и Чжэн Пуе, этих закоренелых сторонников тайцзы, мало кто из знатных семей хотел так рисковать.
Сдавать зерно или нет, встать на сторону императора или на сторону тайцзы — над этим размышлял каждый.
Когда политическая обстановка туманна, все ищут флюгер. И теперь взоры всех гражданских и военных чинов города были обращены на принцессу Пинъян.
Она — одна из любимых дочерей императора, но при этом её муж, Цуй Цзиньчжи-фума, верный сторонник тайцзы. Принцесса Пинъян оказалась между молотом и наковальней — какой выбор она сделает?
Как поступит она, так поступят и остальные колеблющиеся чиновники.
Но принцесса Пинъян словно стояла над миром. Как только Хуаншан вмешался в дело о сборе зерна, она тут же скрылась в горах, так что её невозможно было отыскать.
И вот, едва она вернулась в поместье, первым делом приняла Шэнь Сяо. Более того, Шэнь Сяо провёл у неё целый вечер.
Что они обсуждали так долго? Неужели на этот раз принцесса Пинъян решила встать на сторону императора и разрешить Шэнь Сяо забрать зерно?
Ли Шу не нужно было даже гадать — она знала, что сейчас глаза всех великих и малых кланов прикованы к её дому. Она тихо вздохнула, чувствуя, что Шэнь Сяо загоняет её в тупик.
Шэнь Сяо, Шэнь Сяо! Он воистину её злой рок!
Ли Шу резко встала из-за стола и с холодным лицом направилась к выходу.
Не стоило сегодня впускать его. Нужно было оставить его подыхать на солнце снаружи!
*
Молодой евнух, завидев принцессу Пинъян ещё издали, поспешно подбежал к ней, низко кланяясь. Ли Шу спросила:
— Где Шэнь Сяо?
Евнух ответил:
— Докладываю принцессе, после того как лекарь дал господину Шэню лекарство от солнечного удара, тот всё ещё спит и пока не проснулся.
- Зерно вместо денег (以粮代钱, yǐ liáng dài qián) — политическая мера по замене денежных налогов натуральным сбором провизии. ↩︎
- Великие кланы (世家, shìjiā) — могущественные аристократические семьи, занимающие высокие посты на протяжении многих поколений. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
