Перед блеском клинка Цуй Цзиньчжи Шэнь Сяо не выказал ни капли страха.
Но то, что Шэнь Сяо не боялся, не означало, что не боятся другие. Солдаты были лишь перевозчиками зерна, а не воинами; завидев блеск сабель и мечей, они тут же замерли, не смея шелохнуться.
Цуй Цзиньчжи спрыгнул прямо с коня, и двадцать преданных воинов, следовавших за ним, тоже спешились. Блестящие острия их клинков направились на застывших подобно деревянным курам солдат.
Цуй Цзиньчжи подошёл к одной из телег с зерном, одним движением оттолкнул стоявшего рядом солдата и, взмахнув узким клинком, вонзил его прямо в мешок. Затем он резко выдернул оружие, и зерно с шумом посыпалось из прорехи, словно кровь из раны.
— У клинка бэньгуаня нет глаз, и если кто-то ещё посмеет шевельнуться, в следующий раз я проткну не мешок!
Услышав это, пятьсот солдат словно оказались под действием гу: все их движения замерли, даже дыхание на миг прервалось. 1
Ведь это был законный сын Цуй-гогуна, в его жилах текли семена тех, кто покорял поля сражений и убивал людей без счёта. Никто не смел пошевелиться.
Увидев это, Цуй Цзиньчжи поднял взгляд на стоящего на высоких ступенях Шэнь Сяо и холодно усмехнулся.
Неужели он притащил этот сброд, который и меч-то в руках не удержит, и смеет грабить зерно у него под носом?
Считает Цуй Цзиньчжи тем, кто лишь читает молитвы Будде!
Шэнь Сяо стоял на ступенях и долгое время пребывал в неподвижности, лишь молча глядя на Цуй Цзиньчжи. В тот момент, когда Цуй Цзиньчжи решил, что тот тоже напуган, Шэнь Сяо внезапно подоткнул полы своего халата.
Он спустился по ступеням и подошёл к Цуй Цзиньчжи.
— Сягуань двинулся. Цуй-дажэнь, ты хочешь убить меня?
На его худощавом лице не отразилось ни единой эмоции, не было и тени страха.
Цуй Цзиньчжи оторопел, и рука, сжимавшая клинок, напряглась.
Он не ожидал, что Шэнь Сяо окажется настолько отважным.
Шэнь Сяо холодно усмехнулся:
— Цуй-дажэнь, раз уж ты не смеешь убить меня, прошу освободить дорогу и не мешать на пути, по которому сягуань везёт зерно!
С этими словами Шэнь Сяо взмахнул рукой и громко приказал:
— Продолжайте погрузку.
Те пятьсот солдат, что только что застыли подобно деревянным курам, теперь увидели, какую смелость проявил Шэнь-дажэнь и что Цуй-дажэнь не решается его тронуть. Они приободрились и засуетились: кто стал укладывать зерно, кто — толкать телеги.
Двадцать преданных воинов сжимали узкие клинки, не зная, стоит ли им помешать. Они в нерешительности посмотрели на Цуй Цзиньчжи.
Лицо Цуй Цзиньчжи стало мертвенно-бледным.
Ну и ну, Шэнь Сяо!
Цуй Цзиньчжи сквозь зубы процедил:
— Шэнь Сяо, я даю тебе последний шанс. Прямо сейчас прикажи своим людям вернуть зерно в усадьбу, и тогда я забуду всё, что произошло этой ночью!
Шэнь Сяо ничего не ответил, лишь холодно усмехнулся.
Свет факелов озарял его худощавое лицо, на котором сквозила суровая решимость лучше быть разбитой яшмой, чем целой черепицей. 2
Увидев это, Цуй Цзиньчжи заговорил ещё холоднее:
— Шэнь Сяо, я спрашиваю в последний раз, ты непременно намерен забрать это зерно?
— Непременно.
— Даже так ты всё равно пойдёшь на это?
Цуй Цзиньчжи поднял клинок и приставил его прямо к сердцу Шэнь Сяо, отчего на его тёмно-синем чиновничьем халате появилась небольшая вмятина.
Стоило Шэнь Сяо шевельнуться, и острие прорезало бы ткань, вонзившись в грудь.
Пятьсот солдат, к которым только что вернулась храбрость, при виде этого ахнули и снова замерли. Они боялись, что если кто-то из них шевельнётся, следующим, на кого направят клинок, станет он сам.
Шэнь Сяо опустил взгляд на приставленный к груди клинок. Серебристый блеск стали резал глаза.
Внезапно он поднял руку и, медленно обхватив пальцами кончик узкого клинка, потянул его вверх.
Он сам приставил клинок Цуй Цзиньчжи к своей шее.
Шэнь Сяо поднял глаза и жестоко улыбнулся Цуй Цзиньчжи.
— Даже так я всё равно его заберу.
Рука Цуй Цзиньчжи, державшая оружие, внезапно дрогнула, но он тут же сжал рукоять ещё крепче.
Он никогда не встречал такого человека, как Шэнь Сяо, который бы так ни во что не ставил собственную жизнь!
Шэнь Сяо без тени страха смотрел Цуй Цзиньчжи прямо в глаза:
— Заместитель министра Цуй, у тебя есть два выбора: либо ты заберёшь мою жизнь, либо… я заберу твоё зерно!
*
Лёгкая повозка стремительно неслась по просёлочной дороге, поднимая тучи пыли, но вознице этого казалось мало, и он нещадно стегал лошадей плетью.
В повозку были запряжены две породистые лошади из Давани! Пот, выступавший на их шеях, был кроваво-красным.
Подобные кони считались лучшими боевыми скакунами даже в армии, а теперь их взнуздали и заставили тянуть повозку.
Почувствовав удары плети, лошади от боли обезумели и помчались вперёд ещё быстрее.
Дорога была неровной, и из-за бешеной скачки повозку так трясло, что сидевший внутри человек не мог даже ровно усидеть на месте.
Ли Шу крепко вцепилась в оконную раму, не обращая внимания на тряску; её сердце переполняла тревога.
Это была её ошибка — она не ожидала, что управляющий усадьбой от паники позовёт Цуй Цзиньчжи.
Сколько воинов привёл с собой Цуй Цзиньчжи? Что будет, если он отберёт зерно у Шэнь Сяо?
Или же, если Шэнь Сяо не посмеет противостоять Цуй Цзиньчжи и просто подогнёт колени?
Если так… если будет так, то все её замыслы пойдут прахом, а о дальнейших планах нечего и мечтать!
Если дело со сбором зерна провалится, её обещание, данное Фухуану, не будет исполнено, и Фухуан в ней разочаруется; к тому же… если она захочет полностью выйти из-под влияния тайцзы, другого такого шанса ей не найти!
Ли Шу сжала кулаки.
Шэнь Сяо, о Шэнь Сяо, ты должен проявить твёрдость и продержаться против Цуй Цзиньчжи как можно дольше.
Стоит ей только приехать, она обязательно сможет остановить Цуй Цзиньчжи и позволит Шэнь Сяо спокойно уйти с зерном.
— Ещё быстрее!
Изнутри донёсся приказ Гунчжу. Возница с силой взмахнул кнутом, лошади снова заржали и рванулись вперёд с ещё большей скоростью.
…
— Гунчжу, мы почти на месте!
Услышав это, Ли Шу выглянула в окно. В густой, чёрной как тушь ночи перед усадьбой горело бесчисленное множество факелов, словно они собирались прожечь дыру в самой ночи.
Среди множества замерших фигур Ли Шу увидела серебристый блеск клинка Цуй Цзиньчжи, приставленного к шее Шэнь Сяо.
Кони заржали, возница плетью стал разгонять солдат, и повозка ворвалась в самую гущу толпы.
***
- Гу (蛊, gǔ) — ядовитое насекомое, используемое в магических ритуалах для наведения чар или управления людьми. ↩︎
- Лучше быть разбитой яшмой, чем целой черепицей (宁为玉碎, nìng wéi yù suì) — образное выражение, означающее предпочтение достойной смерти бесчестному существованию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
