Цуй Цзиньчжи последовал за тайцзы обратно в Дунгун, и несколько близких чиновников тоже пошли за ними.
Хуаншан устроил всем жестокий разнос; теперь они сидели в покоях дворца, понурив головы и храня молчание.
Тайцзы, охваченный тревогой и паникой, спросил:
— Скажите, что нам теперь делать?
В зале тут же наперебой заговорили.
На этот раз Хуаншан действовал решительно, словно гром и молния [1], и проявил твердость; даже Пинъян-гунчжу, его неизменная любимица, получила от него суровый выговор и наказание. Раз уж с Пинъян-гунчжу обошлись так, то если кто-то другой посмеет пойти против воли Хуаншана… последствия наверняка будут еще хуже.
Но неужели придется просто так отдать зерно? В таком случае заслуги за помощь пострадавшим от бедствия не запишут на их счет, не запишут на счет тайцзы — всё это станет лишь пошивом свадебного наряда для Министерства налогов и второго принца Ли Яня!
Кто-то сказал:
— Ну и что с того, что он отчитал Пинъян-гунчжу? У гунчжу нет реальной должности при дворе. Если мы все будем стоять на своем и не отдадим зерно, не верю я, что Хуаншан сможет лишить нас всех чинов.
Говорившим был прямой внук дафу из Юйшитая Сяо Цзяна, ныне занимавший пост юйши чжунчэна пятого ранга. Характер у него всегда был спесивый.
И спесивым был не только он — при дворе едва ли нашлось бы хоть несколько отпрысков знатных семей, не отличавшихся гордыней. На аудиенциях они гнули спины перед Хуаншаном, якобы выражая почтение, но когда дело доходило до настоящих раздоров, они вовсе не спешили склоняться.
Те, кто занимал драконий трон, приходили и уходили, Чжао, Цянь, Сунь и Ли сменяли друг друга, но пять великих фамилий и десять знатных домов оставались прежними. Если вспомнить их предков, каждый из них был куда благороднее и знатнее, чем те, кто сидел на троне теперь.
Их имена были овеяны славой на протяжении столетий, и теперь они не желали уступать ни в большом, ни в малом.
Наконец Цуй Цзиньчжи, вопреки общему мнению, произнес:
— По-моему, сколько зерна потребует Министерство налогов, столько мы и должны отдать. Какой смысл сейчас упрямиться перед Бися? Кроме того, строительство канала Юнтун с моей стороны вот-вот завершится. Даже если вы не сдадите зерно, Министерству налогов хватит восьмидесяти тысяч даней, полученных от Пинъян, чтобы досыта накормить канал Юнтун. У меня нет причин затягивать сроки работ.
— Когда канал будет готов, с юга потекут тысячи и миллионы мешков, и количество зерна больше не будет рычагом давления на Министерство налогов. Тогда, даже если вы сами захотите отдать запасы, ведомство и смотреть на них не станет. Лучше воспользоваться тем, что Бися сейчас в гневе, и поскорее сдать зерно, чтобы успокоить его сердце.
Внук семьи Сяо нахмурился:
— Но…
— Никаких «но».
Цуй Цзиньчжи пристально на него посмотрел:
— Я ясно изложил все выгоды и убытки. Нет нужды проявлять ослиное упрямство перед Бися в таком деле.
— Разве сейчас дело в Министерстве налогов? Все дело в Шэнь Сяо. Благодаря сбору зерна он возвысился и вошел в Мэньсяшэн. Кто знает, сколько еще выходцев из бедных семей проникнет в будущем к двору и вытеснит нас. Вот на что нужно направить все внимание.
Сказав это, Цуй Цзиньчжи почтительно сложил руки перед тайцзы и вышел.
Пройдя несколько шагов, он остановился под галереей и посмотрел из-под карниза вдаль.
Едва наступили сумерки, но всё вокруг было таким серым и хмурым, будто стояла глубокая ночь.
Собирался дождь.
Великая засуха в Гуаньчжуне длилась уже полгода. Тайцзы и второй принц Ли Янь предлагали разные решения, стремясь поставить друг друга в неловкое положение. Но пока кулик спорил с мидией [2], никто не ожидал, что выгоду получит старик-рыболов в лице Шэнь Сяо.
Взгляд Цуй Цзиньчжи похолодел.
Нынешние знатные семьи, оставшиеся при дворе, не ведали настоящих потрясений, но его семья Цуй когда-то едва не была полностью истреблена императором Чжэнъюанем.
Цуй Цзиньчжи знал, насколько беспощадны методы императора Чжэнъюаня, и потому в его душе благоговейный трепет перед властью был сильнее.
Как и ненависть.
Хуаншан хочет вымести из палат все знатные дома и заставить их уступить места безродным выскочкам? Цуй Цзиньчжи холодно усмехнулся: и мечтать не смейте!
Цуй Цзиньчжи покинул пределы Императорского города. Цуй Линь подвел коня:
— Да-е, только что прибыли люди с канала Юнтун. Говорят, Министерство налогов выделило партию зерна.
Цуй Цзиньчжи кивнул и вскочил в седло.
На миг он замешкался. По справедливости ему следовало бы проскакать по проспекту Чжуцюэ за город и сразу вернуться на канал Юнтун.
Шэнь Сяо добыл для Министерства налогов столько зерна, что теперь его было вдоволь, но канал Юнтун еще не был достроен.
В эти дни нужно было приложить все силы, чтобы уложиться в сроки и поскорее закончить работы. Это было реальное дело, а Бися всегда ценил тех, кто занят делом.
С таким достижением, как канал Юнтун, тайцзы хоть как-то смог бы восстановить лицо перед Бися.
Но…
Цуй Цзиньчжи крепче сжал поводья; сейчас ему совсем не хотелось туда ехать.
Ночной переполох с зерном, утренняя перепалка во дворце — государственные дела наваливались одно за другим, одно событие подгоняло другое, одни разговоры сменялись другими, день за днем, и у него не оставалось времени даже на короткий вздох.
Дела двора, подобные ночной тьме, давили так сильно, что становилось трудно дышать.
Он чувствовал лишь усталость. Ему хотелось вернуться и повидать Пинъян.
Цуй Цзиньчжи развернул коня и направился на восток, в квартал тринадцати ванов.
Цуй Линь поспешно последовал за ним:
— Да-е, вы не едете на канал Юнтун?
О том, с каким рвением Цуй Цзиньчжи отдавался работе, другие, возможно, и не догадывались, но Цуй Линь, будучи его личным слугой, знал об этом прекрасно.
Три месяца он надзирал за работами на канале Юнтун, не перекладывая ни больших, ни малых дел на чужие плечи. Прежде он был изнеженным гунцзы, который не мог уснуть без мягкой постели и подушек, а теперь, подобно странствующему монаху-аскету, изнурял себя на стройке.
За эти три месяца солнце не раз сжигало его кожу.
Неужели сегодня он решил отдохнуть?
Цуй Цзиньчжи лишь ответил:
— Пинъян сегодня пришлось несладко, я сперва вернусь в поместье, чтобы навестить ее.
Весь путь он проделал верхом, и когда спешился, небо уже окончательно почернело. Войдя в поместье, он свернул в восточную часть, прошел во внутренний двор и остановился у дверей главных покоев Ли Шу.
У дверей стояла Хун Ло с другой служанкой, они вполголоса перешептывались о чем-то своем. Дворцовые фонари под галереей горели через один, окутывая ночь тусклым, призрачным светом.
Увидев Цуй Цзиньчжи, Хун Ло мгновенно выпрямилась.
Двое хозяев поместья жили по принципу «ван не встречается с ваном»; даже если они и виделись, то обсуждали дела в гостиной, а в спальню друг к другу заглядывали крайне редко.
Цуй Цзиньчжи так долго не появлялся во внутренних покоях гунчжу, что Хун Ло даже начала отвыкать от его вида. Она смотрела на него во все глаза, словно опасаясь встречи с каким-нибудь повесой.
Хун Ло произнесла:
— Фума-е, гунчжу уже легла почивать, вы…
Но Цуй Цзиньчжи ответил:
— Я не стану ее тревожить, только войду и взгляну на нее.
Хун Ло медлила.
Хотя гунчжу ничего не говорила прямо, Хун Ло, привыкшая прислуживать, умела читать по лицам. В последнее время сердце гунчжу к фума-е охладело.
Если сейчас фума-е бесцеремонно войдет в спальню гунчжу… она вряд ли обрадуется, когда проснется.
Видя, что Хун Ло не двигается с места, Цуй Цзиньчжи нахмурился:
— Что такое? Чтобы увидеться с собственной женой, мне теперь нужно спрашивать позволения у тебя, рабыни?
Хун Ло поспешно покачала головой:
— Н-нет. Просто… Не желает ли фума-е подождать немного? Ваша служанка сейчас же войдет и разбудит гунчжу, а когда она приведет себя в порядок, то примет фума.
Цуй Цзиньчжи не стал слушать, он оттолкнул Хун Ло и сам распахнул дверь в комнату.
Обеспокоенная Хун Ло бросилась следом за ним, боясь, как бы Цуй Цзиньчжи чего не натворил.
[1] 雷厉风行 (léi lì fēng xíng) — действовать решительно и стремительно, подобно удару грома и порыву ветра.
[2] 鹬蚌相争，渔翁得利 (yù bàng xiāng zhēng, yú wēng dé lì) — когда кулик и мидия схватываются, выгоду получает рыбак; образное выражение о ситуации, когда от конфликта двух сторон выигрывает третий.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
