Придя в себя после нахлынувших воспоминаний, Цуй Цзиньчжи пристально посмотрел на Ли Шу.
Он и сам не мог сказать, почему этой ночью ему захотелось навестить её.
Возможно, дело было в густой ночной тьме, или в неверном свете фонарей под навесом, или в том, что Бися снова доверил важные дела Шэнь Сяо и собирался вновь притеснять великие семьи.
Всех этих «возможно» было так много, что Цуй Цзиньчжи просто захотелось побыть с ней недолго.
Сегодня Хуаншан сурово отчитал Ли Шу. Она затягивала дело с каналом Юнтун, и он собирался вернуться, чтобы утешить её.
Но сейчас в тишине ночи Ли Шу спала крепким сном. Её брови были расслаблены, и на лице не было ни тени печали.
Только сейчас Цуй Цзиньчжи начал ясно понимать собственное сердце: на самом деле этой ночью она вовсе не нуждалась в его утешении, это он нуждался в ней.
С тех пор как старший сюнчжан погиб в бою, а отец отошёл от дел, он надел чиновничье платье и вступил на службу при дворе.
Он сглаживал все свои острые углы, заставляя себя держать на плечах честь дома, заставляя себя поддерживать тайцзы, заставляя себя участвовать в интригах и обманах, заставляя себя пробивать путь наверх.
Но от долгого принуждения он тоже уставал.
Государственные дела наваливались одно за другим, не давая и возможности перевести дух, будто желая раздавить его.
Ему нужно было выкроить время, чтобы просто вздохнуть, и только тогда он мог продолжать идти дальше.
Цин Ло могла дать ему лишь тишину вдали от двора, но Ли Шу давала ему силы продолжать путь.
Ли Шу с детства привыкла к одиночеству, воспитав в себе стойкий характер; она могла пережить любые невзгоды. Она всегда была холодна и сильна, всегда шла только вперёд1 и точно знала, чего хочет, а потому могла вытерпеть любые тернии на своём пути.
Ли Шу была слишком сильной. Настолько, что Цуй Цзиньчжи в этот самый миг сам захотел искать у неё защиты.
Цуй Цзиньчжи медленно наклонился и прижался лбом к её ладони. Он прильнул к ней — то ли ища утешения, то ли моля о пощаде.
Пока она спала.
Он чувствовал тепло её руки, расстояние между ними внезапно сократилось, совсем как в юности. В этом мареве он и сам будто снова превратился в того воодушевлённого юношу, которого не заботили никакие дела.
…
Цуй Цзиньчжи, прислонившись к ладони Ли Шу, почти заснул, как вдруг почувствовал, что её рука шевельнулась и быстро выскользнула из-под его лба.
Он поднял голову и увидел, что Ли Шу уже проснулась. Её взгляд был всё таким же проницательным, но смотрела она на него отчуждённо.
— Что ты делаешь в моей комнате?
В её словах не было заботы, лишь холодное отчуждение.
Цуй Цзиньчжи ответил:
— Ничего, просто подумал… Фухуан сегодня отчитал тебя, и я боялся, что ты не сможешь с этим справиться.
Видя такую холодность Ли Шу, он говорил с явной горечью.
Ли Шу села, подложила подушку под поясницу и, опершись о изголовье кровати, посмотрела на него. Её голос был бесстрастным:
— Со мной всё в порядке.
Её многодневный план увенчался успехом, она едва сдерживала радость, о каком расстройстве могла идти речь.
Войдя в комнату, Цуй Цзиньчжи не зажёг светильник, и лишь проникающий снаружи свет фонарей создавал в спальне двусмысленную атмосферу.
Ли Шу нахмурилась: подобная обстановка вызывала у неё неприязнь. Она позвала:
— Хун Ло, зажги свет.
Хун Ло, услышав приказ, вошла с подсвечником и поочерёдно зажгла несколько ламп, отчего в комнате мгновенно стало светло.
Цуй Цзиньчжи сидел на краю кровати, глядя, как свет свечи падает на лицо Ли Шу. Она молчала, глядя на него, и ждала, когда он заговорит о деле.
Но о чём он мог сказать?
Он чувствовал, что слова закончились.
Цуй Цзиньчжи лишь выдавил:
— Раз ты в порядке, то и хорошо. Хорошо, что всё в порядке.
Ли Шу снова нахмурилась, решив, что Цуй Цзиньчжи ведёт себя ненормально.
— Что с тобой? Зачем ты всё-таки пришёл? У тайцзы есть для меня новые поручения?
Тайцзы не умел управлять подчинёнными: стоило кому-то совершить ошибку или нанести малейший ущерб его интересам, как он тут же терял терпение и переставал доверять дела.
Сегодня в зале Ханьюань всё произошло из-за Ли Шу. Зная тайцзы, она понимала: он побрезгует снова принимать такую «бесполезную» особу в Дунгун.
У тайцзы полно псов, одной больше, одной меньше — неважно.
Неужели она просчиталась, и тайцзы всё ещё хочет, чтобы она что-то сделала?
Тогда ей следовало притвориться ещё более убитой горем, чтобы отделаться от него.
В голове Ли Шу проносилось множество мыслей, и все они касались придворной политики, и ни одна — личных чувств.
Цуй Цзиньчжи, видя это, почувствовал, как на сердце стало ещё тяжелее.
Сам того не замечая, он видел, как Цюэ Ну2 отдаляется от него всё больше и больше. Даже если сейчас они сидели на одной кровати, её холодное лицо будто отталкивало его за тысячи ли.
Он покачал головой:
— Нет, у тайцзы нет для тебя поручений.
На самом деле сегодня днём в Дунгуне тайцзы винил Ли Шу во всём подряд, едва сдерживая желание притащить её и жестоко отчитать. Только благодаря долгим уговорам Цуй Цзиньчжи удалось сдержать его порыв.
Ли Шу нахмурилась ещё сильнее:
— Раз ничего срочного нет, зачем ты пришёл в мою спальню? Увидев тебя сразу после пробуждения, я решила, что при дворе опять случилось какое-то великое потрясение.
Появление Цуй Цзиньчжи в её комнате было почти чудом, и чудом настолько странным, что оно казалось ей крайне неуместным.
С этими словами Ли Шу поправила соскользнувшую с плеча одежду и добавила:
— Раз ничего не случилось, уходи. Я хочу ещё поспать.
Она начала выпроваживать гостя.
Для Цуй Цзиньчжи такая мирная минута рядом с ней, без споров и разговоров о политике, была редкостью, и он невольно дорожил этой атмосферой.
Хотя Ли Шу гнала его, он не хотел уходить.
Он уже собирался найти повод задержаться, как вдруг заметил, что Ли Шу непроизвольно вытерла руку о тонкое одеяло.
Будто на ладони было что-то грязное.
Взгляд Цуй Цзиньчжи застыл. Ему показалось, будто этот жест Ли Шу полоснул его по сердцу, на мгновение перехватив дыхание.
Неужели она настолько им брезгует, что не желает даже малейшего касания?
Цуй Цзиньчжи ошеломлённо смотрел на её руку. Ли Шу, видя, что он молчит, с явным нетерпением спросила:
— У тебя есть ещё какое-то дело?
Она хотела спать — не спала две ночи подряд, неужели нельзя дать ей отдохнуть?
— Нет… У меня нет дел.
Цуй Цзиньчжи торопливо заговорил, пытаясь сохранить лицо:
— Как раз по каналу Юнтун появились дела, мне тоже пора идти.
Он больше не мог смотреть на Ли Шу. Обернувшись, он пошёл к выходу, и со стороны его спина казалась почти жалкой от поспешности.
Ли Шу смотрела ему вслед, думая, что он ведёт себя странно.
Какая муха укусила Цуй Цзиньчжи этой ночью?
Она перестала думать о нём и приказала:
— Хун Ло, принеси платок, я вытру руки.
От того, что Цуй Цзиньчжи хватал её за руку, оставалось какое-то сальное чувство.
Хун Ло быстро намочила платок, выжала его досуха и подала Ли Шу.
Пока Ли Шу вытирала руки, Хун Ло заметила:
— Мне показалось… у фума-е было неважное настроение, лицо прямо-таки серое.
Ли Шу не придала этому значения:
— Эти пару дней выдались суетными, наверняка он просто устал.
О Цуй Цзиньчжи заботится Цин Ло, к чему ей-то беспокоиться?
Разбуженная Цуй Цзиньчжи, Ли Шу на какое-то время потеряла сон и спросила:
— Насчёт пятидесяти тысяч Дань зерна распоряжения отданы?
Фухуан наказал ей сдать ещё пятьдесят тысяч Дань зерна в течение трёх дней, и Ли Шу, разумеется, не могла медлить.
Хун Ло кивнула:
— Уже передала секретарю, он сейчас занят подсчётом зерна в поместьях, завтра отправим людей за грузом.
Ли Шу кивнула и добавила:
— И ещё одно: пошли людей в уезд Ваннянь, пусть позовут Лю-гуаньши. Завтра я желаю его видеть.
Она собиралась наказать его.
Раздав поручения, она ещё немного посидела, но вскоре сонливость взяла своё. Ли Шу легла и быстро погрузилась в глубокий сон.
На следующее утро, стоило ей проснуться, Хун Ло доложила, что Лю-гуаньши уже стоит на коленях в цветочном зале, моля о прощении.
Ли Шу умылась, оделась и вышла в зал. Лю-гуаньши, завидев её, с лицом, полным раскаяния, запричитал:
— Гунчжу, это я виноват, не устерёг зерно, позволил людям его отобрать, из-за чего гунчжу понесла такие убытки.
О том, что Пинъян гунчжу получила выговор от Хуаншана прямо во дворце из-за сбора зерна, уже знал весь Чанъань.
Договорив, Лю-гуаньши отвесил поклон до земли; его готовность признать вину была весьма похвальной.
***
- Идти только вперёд (一往无前, yī wǎng wú qián) — идиома, означающая неуклонное продвижение к цели, несмотря на любые препятствия. ↩︎
- Цюэ Ну (雀奴, què nú) — детское имя или домашнее прозвище, буквально означающее «раб-воробышек». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
