#88
Снаружи стоял лютый мороз, но стоило войти в дом, как окутало теплом. От резкой смены температуры Шэнь Сяо начал кашлять.
Он наконец выпустил её руку, которую держал всю дорогу, поднёс правую руку, сжатую в кулак, к губам и несколько раз кашлянул. Не успел он прийти в себя после приступа кашля, как Ли Шу уже уложила его на кровать.
Она сидела на краю постели, суетясь в тревоге, словно боясь, что Шэнь Сяо замёрзнет. Она схватила толстое парчовое одеяло и подоткнула ему под бока. В этот момент Хун Ло поднесла чашу с женьшеневым отваром. Ли Шу протянула руку, чтобы взять её, но из-за спешки часть содержимого выплеснулась ей на ладонь. Она тут же шикнула от боли — отвар был обжигающим.
«Какая же она неспокойная», — подумал Шэнь Сяо.
Правой рукой он перехватил чашу, а левой накрыл её руку, вытирая капли воды.
— Сильно обожглась? — с оттенком беспомощности спросил он.
Ли Шу ничего не ответила, лишь подняла на него глаза и покачала головой.
Всю дорогу она молчала, и было неясно, о чём она думает.
Размышляя над тем, что на уме у Ли Шу, Шэнь Сяо запрокинул голову и осушил чашу с отваром. Едва он поставил её и собрался нормально поговорить с Ли Шу, как та вдруг бросилась к нему, врезалась прямо в грудь и придавила его к кровати.
Грудь Шэнь Сяо отозвалась болью от её резкого движения, но Ли Шу, казалось, совсем забыла, что он болен. Она уткнулась лицом ему в грудь и лежала на нём, долгое время не шевелясь.
Заметив это, Хун Ло тихо подала знак, и все служанки вышли вслед за ней, оставив их двоих.
Ламп в комнате горело немного, поэтому за пологом кровати было совсем темно. Лёжа на постели, Шэнь Сяо видел свет фонарей под карнизом, проникающий через южное окно; в этом тусклом сиянии, казалось, можно было различить кружащиеся хлопья снега.
От этого ему стало очень тепло на душе.
Ли Шу прижималась к его груди, долго не говоря ни слова и не двигаясь. Когда Шэнь Сяо уже подумал, что она так и собирается прикидываться мёртвой, Ли Шу внезапно выпрямилась и на мгновение уставилась на него сверху вниз. Он похудел ещё сильнее, чем прежде, его щёки впали, отчего он казался ещё более суровым и холодным. Его зрачки были черны как ночь; он смотрел на Ли Шу в ответ.
Не нужно было ни слова.
Не нужно было говорить о тоске и тревоге, принесённых долгой разлукой, не нужно было говорить о её тяжёлой болезни и о её рыданиях глубокой ночью.
Шэнь Сяо тоже молчал.
Не говорил о том, через какие тяготы прошёл, как в самые отчаянные моменты держался лишь ради того, чтобы увидеть её снова.
Не нужно было ни слова.
Любые слова были лишними.
Ли Шу смотрела на него.
Он вернулся в столицу, прикинувшись бродягой, и когда его нашли, он был весь в грязи. Пока Шэнь Сяо спал, Ли Шу велела его вымыть, и теперь от него пахло чистотой.
Ли Шу вдруг впилась в него зубами.
Без малейшей нежности — она кусала его шею так, будто ненавидела до глубины души. Под её зубами едва заметно пульсировала вена; она кусала так сильно, словно хотела прокусить его насквозь.
Шэнь Сяо шикнул от резкой боли, но не стал сопротивляться. Его тело напряглось, но спустя мгновение он протянул руки и осторожно положил их на спину Ли Шу, поглаживая и безмолвно утешая её.
«Я вернулся, — говорил этот жест, — заставил тебя волноваться».
Ли Шу подняла голову. На его шее остался глубокий кровавый след от её зубов. Она хотела спросить, больно ли ему, но поняла, что это лишнее.
Конечно, было больно.
Всю тревогу, тоску, ужас и глубокое раскаяние невозможно было выразить словами; единственным способом выплеснуть чувства была эта яростная хватка.
Ли Шу снова укусила его, теперь в плечо.
Её губы двигались по его телу, точно она брала города и захватывала земли1, точно бушевала буря2, — она кусала беспощадно, без тени нежности.
Шэнь Сяо безмолвно сносил все её укусы, положив руки ей на спину и легко похлопывая поверх одежды.
Его дыхание тут же участилось. Он повернул голову, желая коснуться губ Ли Шу, но та уклонилась, не позволяя ему поцеловать себя.
Казалось, она наказывала его за то, что он заставил её так сильно страдать.
Ли Шу снова уткнулась лицом в изгиб его шеи.
Шэнь Сяо повернул голову и увидел лишь её чёрный пучок волос и бледный профиль; её кожа была настолько прозрачной, что сквозь неё, казалось, просвечивали сосуды и кости.
Она тоже сильно похудела.
Не сумев добиться поцелуя, Шэнь Сяо лишь коснулся рукой её головы и прошептал ей на ухо:
— Прости меня.
Прости, что заставил тебя волноваться. Эти слова гулким эхом отозвались в сердце Ли Шу. Она резко вскинула голову и застыла, глядя на него.
Почему он просит прощения? Ведь это она должна была извиниться. С самой первой встречи и до сего дня она была перед ним виновата.
Виновата в том, что унижала и высмеивала его, виновата в том, что предпочла власть чувствам и отказалась от него, виновата в том, что даже не проводила его перед уходом.
Он был самым невиновным из всех, и всё же в этот миг он повернул голову и, глядя на неё своими тёмными глазами, полными сосредоточенности, произнёс:
— Прости.
Слёзы едва не брызнули из глаз Ли Шу, но она лишь свирепо взглянула на него. Её взор опустился к его тонким губам — самому суровому и в то же время самому чувственному месту на его лице.
Она медленно приблизилась и коснулась их нежным поцелуем.
Этот поцелуй был предельно простым — лишь соприкосновение губ, без лишних движений, без участия зубов или языка. Осторожно, едва касаясь его губ, она без остатка отдавала ему всю свою нежность.
Это было так непривычно.
Целуя его, Ли Шу думала о том, что, хотя они и познали высшую степень близости, их губы всё ещё оставались друг для друга чужими.
Шэнь Сяо лежал неподвижно, позволяя ей дарить этот робкий поцелуй. Её губы были мягкими, но холодными.
Шэнь Сяо медленно закрыл глаза. Пускай это было лишь касание, которое едва ли можно назвать поцелуем, он чувствовал большее удовлетворение, чем если бы обладал её телом. Ведь тело — это страсть, а губы — это чувства.
Поцелуй, отвергнутый во время их последней близости, искренность, которую он не смог получить тогда, — теперь всё это принадлежало ему.
Его заветное желание наконец исполнилось.
- Брать города и захватывать земли (攻城略地, gōngchéng lüèdì) — метафора решительного наступления и захвата территорий. ↩︎
- Быстрый ветер и проливной дождь (疾风骤雨, jífēng zhòuyǔ) — образное выражение, описывающее нечто стремительное, бурное и неистовое. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
