Девятнадцатое число восьмого месяца, мелкий дождь.
Сетка духовной энергии, что обычно окутывала Академию, сегодня была полностью убрана. В небе непрерывной чередой со всех сторон сновали сяньжэни (бессмертные). Даже издалека слышался гул многолюдной толпы, доносившийся с западной стороны, где располагалось большое тренировочное поле. Это было ежегодное торжество Академии — только в день, когда великие бессмертные кланы выбирали новых учеников, здесь бывало так оживлённо.
Час Чэнь ещё не наступил, а ученики уже с глубокой неохотой покидали комнаты, в которых прожили целый год. Они беспомощно наблюдали, как ящерицы-демоницы запирали опустевшие дворы — здесь проведут тщательную уборку, чтобы встретить новых учеников, которые прибудут совсем скоро.
Шестнадцать учеников собрались на пустой площадке перед жилыми покоями. Никто не проронил ни слова. Каждый молча внимал шуму праздника, доносившемуся с западного острова. Пятнадцать дней каникул заставили детей на время позабыть о грусти расставания, но в этот миг, чем громче становилось веселье, тем тяжелее было у них на душе. Горечь разлуки лишь теперь в полной мере проявила себя.
Ху Цзяпин сегодня снова облачился в мяньфу1 и с улыбкой стоял у самого края острова, глядя вдаль. Из пяти сяньшэнов Академии остался только он, остальные четверо уже вернулись в свои школы для продолжения самосовершенствования.
— Что это вы все притихли, словно закупоренные горлянки [молчаливый человек]? — он обернулся и посмотрел на притихших учеников. — Пользуйтесь моментом, улыбайтесь и смотрите во все глаза. Когда в следующий раз придёте в Академию, то уже в качестве сяньшэнов.
Эти слова лишь добавили детям печали, а у некоторых учениц даже покраснели глаза.
Ху Цзяпин невольно рассмеялся:
— О чём грустить? Радоваться надо! Посмотрите, там, напротив, столько могущественных сяньжэней из именитых кланов и великих школ, и все они пришли ради вас. Впереди, когда станете полноправными учениками бессмертных сект, вас ждёт ещё много интересного! А когда вернётесь сюда сяньшэнами, расскажете новым ученикам о забавных случаях из своих времён. Разве это не чудесно?
Моросящий дождь намочил волосы детей. Каждый из них смотрел на западный остров: среди множества представленных там бессмертных школ обязательно найдётся та, что станет им домом.
— Гэлинь, ты уже решила, в какой сект хочешь пойти? — тихо спросила Ли Фэй. Е Е твёрдо вознамерился отправиться в Дицзанмэнь [«Врата Кшитигарбхи»], и Ли Фэй гадала, останутся ли сёстры Байли вместе.
Байли Гэлинь ослабила пояс ученического платья и безучастно ответила:
— Ещё не знаю, посмотрим. Эх, в ванфу кормили слишком вкусно, пояс стал жать. Богатая жизнь и впрямь до добра не доводит.
Ли Фэй не знала, смеяться ей или плакать. Вдруг к ним подошли несколько мальчиков, которые обычно водили дружбу с Байли Гэлинь. Вид у них был довольно серьёзный. Тот, что шёл впереди, по фамилии Чжао, заговорил:
— Гэлинь, я собираюсь в школу Ланьтяньпай. Ты пойдёшь со мной?
Другие мальчики тоже наперебой стали называть выбранные ими школы, спрашивая, не желает ли она присоединиться. Байли Гэлинь надолго замерла, но так ничего и не ответила, лишь сладко улыбнулась им. От этой улыбки мальчишки перестали спорить и лишь переглядывались друг с другом. Наконец вперёд вытолкнули того самого мальчика Чжао, и он пробормотал:
— Гэ… Гэлинь… кто тебе всё-таки нравится? С кем ты хочешь пойти в одну школу? Сегодня последний день, ты должна хоть что-то решить.
Должно быть, за те несколько дней, что они провели дома, мальчишки наконец-то выбрались из её лабиринта, сбивающего с толку, и теперь решили объясниться, отказываясь дальше играть в эти детские игры.
Байли Гэлинь продолжала лучезарно улыбаться и нежно произнесла:
— С кем я пойду в одну школу? С тем, кто лучше всех ко мне относится. Ну, и кто же это, по-вашему?
Мальчики снова переглянулись, но на этот раз не дали ей себя одурачить. Мальчик Чжао нахмурился:
— Ты ко всем добра, а значит, ни с кем не искренна! Ты говоришь так только потому, что в твоём сердце нет никого! Ты скверная гунян!
Лицо Байли Гэлинь стало бесстрастным. Спустя мгновение она холодно ответила:
— Да, я скверная гунян. Хотите уходить — уходите, я никого не заставляла со мной дружить. Даже смешно.
Мальчики не ожидали от неё таких слов и не сдержались — обступив её, они начали спорить. Байли Гэлинь нахмурилась:
— Вы что творите? Чем-то недовольны? Разве я вас о чём-то просила? Если вам что-то не нравится, можете убираться, кто просил вас заискивать передо мной?
Ли Фэй, стоя рядом, в растерянности не знала, как их помирить. Стоит ли убеждать мальчиков, что Гэлинь на самом деле любит их всех, или утешать Гэлинь тем, что она нравится мальчикам? Ей казалось, что во всём этом есть какой-то изъян…
Е Е, стоя в стороне, лишь сокрушённо качал головой:
— Какая нелепица!
Он всегда терпеть не мог этот нрав Гэлинь, поэтому просто махнул рукой, не желая вмешиваться.
Мальчишки ещё немного поспорили, но в итоге разошлись. Байли Гэлинь осталась одна на краю острова. Влажные от дождя тонкие косички у её лица подрагивали на ветру, но сама она не шевелилась. Ли Фэй, обеспокоенная, подошла ближе и тихо спросила:
— Гэлинь… ты в порядке?
Байли Гэлинь обернулась и слабо улыбнулась:
— Вот видишь, все эти люди твердили, что любят меня, а в итоге один за другим уходят со скандалом.
Ли Фэй помедлила:
— Такое… вряд ли можно назвать любовью, верно?
Разве любовь не должна быть взаимностью двоих?
— Да, это вовсе не любовь, — Байли Гэлинь всё ещё улыбалась. — Хоть и идёт дождь, Академия всё равно прекрасна. Разве ты не хочешь насмотреться вдоволь? Потом такой возможности не будет.
И то правда. Ли Фэй встала рядом с ней, и они вдвоём принялись любоваться красотой Академии в пелене дождя.
Ху Цзяпин вдруг поправил намокшую на макушке парадную шапку, поднялся в воздух на облаке и произнёс:
— Ну что же, следуйте за мной.
Ученики от волнения затаили дыхание. Выстроившись в ровный ряд, они полетели на мечах к тренировочному полю. Увидев, что огромное пространство заполнено людьми, даже Цзи Тунчжоу разволновался и пробормотал:
— Неужели здесь столько бессмертных кланов?
Он долго пытался отыскать в плотной толпе людей из Синчжэн Гуань, но в конце концов сдался.
По краям огромного поля кругами расставили столы и стулья из белого камня. Шестнадцать учеников чинно опустились в самом центре арены. Видя вокруг себя море людей, они невольно задрожали в коленях от страха. Как же проходит этот отбор? Не заставят же их сражаться друг с другом?
Ху Цзяпин с улыбкой сказал:
— Посмотрите, сколько людей, и все они сегодня здесь ради вас.
В этом году было всего шестнадцать учеников. Хоть их и мало, но каждый — словно чистая яшма. В последние годы великие бессмертные кланы почти перестали принимать обычных учеников. После того как случилось Хайюнь, ныне требовались лишь гении, одарённые небесами. Некоторые исключительно одарённые дети могли достичь бессмертия всего за несколько десятилетий. Книги с подробными записями о каждом из шестнадцати учеников уже были зачитаны старейшинами до дыр. Лэй Сююань и Цзи Тунчжоу, разумеется, стали самыми желанными кандидатами для всех кланов. Стоило ученикам появиться, как по толпе, подобно приливной волне, пронёсся гул голосов — каждый пытался отыскать взглядом Лэй Сююаня и Цзи Тунчжоу.
Раньше ходили слухи о некой ученице с единичным атрибутом земли, из-за которой различные школы уже потирали руки, готовясь к борьбе, но, к сожалению, позже Цзоцю-сяньшэн лично перепроверил свойства её духовного корня. Оказалось, что её основные стихии — вода и вспомогательная земля, что делало её способности весьма посредственными. Это известие заставило многих разочароваться.
Атрибуты духовных корней пяти стихий, разумеется, делились на обычные и редкие. Такие стихии, как вода или дерево, встречались повсеместно и никого не удивляли. А вот металл и земля были редкостью. Один обладал непревзойдённой силой атаки, являясь «сильнейшим копьём», другой же был подобен железной стене и медной крепости, представляя собой «сильнейший щит». Малые школы были бы счастливы заполучить хотя бы одного сяньжэня с основным атрибутом металла.
Больше всего людей в этом году прислали две именитые школы — Уюэтин и Синчжэн Гуань. От каждой прибыло более сотни человек, в основном старейшины различных ответвлений и филиалов, и каждого старейшину сопровождали двое учеников: юноша и девушка.
Дун Ян-чжэньжэнь внимательно осмотрел всех шестнадцати учеников, но так и не увидел ту девчушку, которую сам когда-то сюда привёз. Крайне удивлённый, он обернулся и, схватив Цзоцю-сяньшэна за руку, спросил:
— А где та девчонка? Разве не говорили, что в этом году она среди них?
Цзоцю-сяньшэн посмотрел на Ли Фэй и слегка улыбнулся:
— А вон та — не она?
Дун Ян-чжэньжэнь увидел её чистый и одухотворённый облик, изящные черты лица и, несмотря на то что был великим бессмертным своего времени, не смог сдержать изумления:
— Как же она так сильно изменилась?!
Он ещё не выжил из ума, прошёл всего лишь год. Сяогунян, которую он отправил из Цинцю в академию, явно была черна кожей, точно уголь, и на семь-восемь частей походила на мальчишку. Как же она так изменилась всего за год? Хотя, если присмотреться, черты лица и впрямь были схожи, да и пословица гласит, что «девушка меняется восемнадцать раз, пока растёт»2, но не слишком ли сильно переменилось это дитя?
Цзоцю-сяньшэн расхохотался:
— Фэншуй академии благотворен для людей.
Пока они разговаривали, шестнадцать учеников уже разошлись. Отбор новых учеников не был ни взаимным состязанием, ни простым ожиданием, пока тебя выберут. Школы могли выбирать учеников, а ученики могли выбирать школы. Сегодня прибыло много старейшин из различных бессмертных семей, чтобы дети могли узнать, какие существуют школы, и выбрать наиболее подходящую для себя.
— Старейшины — люди приветливые, спрашивайте о чём угодно, — слова Ху Цзяпина всё ещё эхом отдавались в голове. — Если какая-то школа приглянется, нужно пройти их испытание. Только после того, как пройдёте его, станете частью школы. У каждого из вас есть три попытки, можно выбрать три разные школы. Однако если не справитесь с испытаниями ни в одной из трёх, то ничего не поделаешь — собирайте вещи и возвращайтесь домой пахать землю.
Дети робко разошлись, в растерянности направляясь в разные стороны, как вдруг старейшины многих бессмертных школ окружили их плотным кольцом. Впрочем, большинство старейшин из именитых школ дорожили своим положением и продолжали чинно сидеть на местах.
Ли Фэй долго оглядывалась в толпе и вдруг заметила неподалёку седобородого старого бессмертного, который с улыбкой смотрел на неё. Он стоял на огромной тыкве-горлянке — это был не кто иной, как Уюэтин Дунъян-чжэньжэнь.
Её глаза радостно блеснули, она поспешила к нему и позвала:
— Дунъян-сяньшэн.
Дунъян-чжэньжэнь мягко произнёс:
— То, что маленькая девчушка смогла успешно пройти все испытания академии, меня весьма удивило.
Раньше он слышал, что у неё был чистый атрибут земли, и некоторое время сокрушался по этому поводу. Однако позже Цзоцю-сяньшэн провёл повторную проверку, и свойства её духовного корня изменились на самые обыкновенные: основной — вода, дополнительный — земля. Это мгновенно охладило интерес различных бессмертных семей.
По правде говоря, каких только талантов не видела такая школа, как Уюэтин? О необычном телосложении Ли Фэй он знал лишь то, что оно позволяло избегать демонической ци. О случившемся в запретной зоне академии ему не было известно, поэтому он считал, что в ней нет ничего из ряда вон выходящего. Принимать эту девчушку в ученики было всё равно что «грызть куриные рёбрышки3».
Но поскольку год назад он дал обещание, то не мог нарушить слово, данное ребёнку. Тогда он продолжил:
— Если ты хочешь попасть в Уюэтин, сначала должна пройти испытание старейшины. Всё зависит от того, в какое отделение ты желаешь пойти. Если хочешь стать моей ученицей, тебе…
Не успел он договорить, как что-то почувствовал. С верхнего этажа Башни книгохранилища мелодично зазвонил бронзовый колокол — прибыли новые бессмертные школы.
- Мяньфу (冕服, miǎn fú) — это древнее церемониальное облачение, которое в Китае традиционно носили императоры, высшие сановники и аристократия во время особо важных ритуалов и государственных праздников. ↩︎
- Девушка меняется восемнадцать раз, пока растёт (女大十八变, nǚ dà shí bā biàn) — образное выражение, означающее, что внешность девушки в процессе взросления претерпевает огромные изменения. ↩︎
- Куриные рёбрышки (鸡肋, jī lèi) — идиома, означающая нечто малоценное или не приносящее пользы, что при этом жалко бросать или оставлять. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
