Чжао Лин, войдя в комнату, не сводил глаз с Фу Тинъюнь.
Он наблюдал, как на её лице радость сменяется печалью, как она то хмурит брови, то озаряется улыбкой… Все её чувства и порывы были как на ладони, исполненные искренней детской чистоты. Глядя на неё, он чувствовал, как радость наполняет его сердце, а желание уберечь её разгорается всё сильнее.
— Что же всё-таки стряслось? — Его голос звучал еще более мягко. — Что бы ни случилось, лучше обсудить всё вдвоем, чем держать в себе. Разве я не прав?
«Прав!»
Вот только как она могла произнести это вслух?
Разве могла она спросить, искренне ли он относится к ней?
Отправит ли он с сватов к её родителям?
И если отец встретит его холодным презрением, сможет ли он терпимо отнестись к этому ради неё?
А если однажды её тайна раскроется, согласится ли он пожертвовать своей службой и карьерой, лишь бы защитить её?
Она не смела об этом думать, а тем более спрашивать.
Глаза её внезапно увлажнились.
Но она не должна плакать перед ним.
Ей нужна его искренняя защита, а не жалость и сострадание.
Фу Тинъюнь усиленно замигала, прогоняя подступающие слезы.
— Сегодня я видела из окна, как на улице ссорились муж с женой, — неторопливо произнесла она. — Вспомнила прошлое, вот и расстроилась немного.
«Неужели?»
Чжао Лин немного усомнился. Но, уловив в ее взгляде печаль, не решился спорить.
Человек он был великодушный и рассудил так: раз уж решил искренне заботиться о ней, то если она сейчас не хочет говорить, он со временем и сам всё заметит, стоит лишь проявить внимание. Не усугубляя расспросов, он с улыбкой заговорил о встрече с Мо И, надеясь развеять её тоску:
— …Что до того Линь Чи, я подозреваю, именно он напал на меня той ночью. Впрочем, за хмельным столом хорошо виден характер человека: по-моему, он вполне прямой и открытый. Интересно только, какую должность он занимает в отряде Шэньнуин1?
Фу Тинъюнь подавила печаль, постепенно успокоилась и поддержала разговор:
— Раз Мо И позвал его, они, должно быть, в хороших отношениях. К тому же, раз ты нашел его прямым человеком, лучше сделай вид, будто ничего не знаешь.
— Разумеется, — с улыбкой кивнул Чжао Лин. — Не говоря о том, что мы теперь связаны одной цепью. Даже будь мы чужими людьми, он той ночью потерпел неудачу и не стал затевать со мной ссору, так с чего бы мне цепляться к нему? — И прибавил: — Похоже, Мо И близко знаком с Инчуань-хоу. Стоило мне попросить его устроить обед с хлу, как он согласился от его имени без колебаний, а Тао Му и Линь Чи приняли это как должное. Похоже, нам еще не раз придется обращаться к Мо И за помощью.
Фу Тинъюнь вспомнила их первую встречу с Мо И в Храме Городского стража и слегка улыбнулась:
— Тогда я лишь подумала, что за свирепое чудовище перед нами, а он оказался юэцзи. Воистину, не следует судить о людях по внешности.
Так они неспешно беседовали обо всем понемногу, и между ними царил редкий покой и уют. Хотя один понимал, что пора уходить из-за позднего часа, а другая — что на улице холодает и лучше бы лечь в постель, ни тот, ни другая не желали говорить о расставании.
Снаружи донесся стук барабана, возвестивший четвертую ночную стражу2.
Скоро наступит рассвет.
Чжао Лин спохватился и торопливо поднялся:
— Тогда я вернусь к себе. — В душе он ругал себя за то, что в столь холодную пору разболтался сверх меры. — Скорее ложись в тепло! — И, опасаясь, как бы она не простудилась, добавил: — Попозже попроси Чжэн Саньнян сварить тебе имбирный отвар.
Завтра… точнее, уже сегодня, ему предстоит визит к Инчуань-хоу, а в полдень, возможно, придется пить хмельное. Провести ночь без сна, а потом отправляться на встречи — это крайне вредно для здоровья. Она винила себя: заслушалась рассказами о делах и совсем забыла о времени! В голосе Фу Тинъюнь послышалась тревога:
— Тебе тоже нужно скорей прилечь хоть ненадолго! — Понимая, что выпивки ему не избежать, она добавила: — Запомни: когда станешь пить, обязательно сначала съешь пару ложек еды, чтобы не пить на голодный желудок.
Чжао Лин, видя искреннюю заботу в её глазах, похожую на хлопоты жены, провожающей мужа в дальний путь, почувствовал несказанную радость. Он отозвался тихим «угу», с улыбкой посмотрел на неё еще мгновение и лишь затем повернулся и вышел.
Фу Тинъюнь молча стояла у порога. Она смотрела, как он дошел до своей двери, как повернулся и взмахнул рукой, показывая, чтобы она скорее зашла внутрь. Смотрела, как он нахмурился с недовольством, видя, что она не послушалась и продолжает стоять, как беспомощно улыбнулся, качнув головой и вздохнув, а затем вошел к себе. Смотрела, как он, беспокоясь, снова высунулся наружу и, увидав её на прежнем месте, с нарочито суровым видом грозно направился к ней…
Она тихо улыбнулась, стремительно повернулась и с легким хлопком захлопнула дверь перед его носом. Прижавшись спиной к створке, она прикрыла ладонью рот, беззвучно смеясь, но щеки её были мокрыми и холодными от слез.
Дела Чжао Лина продвигались очень гладко. Он уходил рано, возвращался поздно, непрерывно посещая встречи и обеды. А-Сэнь был еще мал, а Ян Юйчэну и Цзинь Юаньбао предстояло отправиться с Чжао Лином в гарнизон Чжуанлан, так что им тоже требовалось завести нужные знакомства, и Чжао Лин брал их с собой. А-Сэнь же каждый вечер, подслушав новости у дверей, прибегал к Фу Тинъюнь с докладом.
— …Хотя Инчуань-хоу и не пошел с господином на обед, но когда господин прибыл в резиденцию главного командующего, личный телохранитель хоу встречал его у самых ворот и проводил прямо в кабинет. Хоу вызвал секретаря из резиденции и лично приказал ему сопроводить господина к писарям для регистрации. А на обратном пути они встретили заместителя командующего господина Лю, и тот даже остановился спросить, кто такой наш господин, похвалил его, назвав молодым героем, и велел усердно служить престолу!
— …Сегодня господин устраивал пир для заместителя командующего Лю в заведении «Сициньлоу». Господин Пэн из Сучжоу и господин Ху из Синина тоже пришли. Они по очереди пытались споить нашего господина, а он выпил всего четыре-пять кубков, притворился опьяневшим, и мы помогли ему вернуться!
— …А господин Линь, приятель юэцзи Мо, устраивал прием в честь прибытия господина в «Сициньлоу» и привел с собой семь или восемь сослуживцев, так господин их всех под стол уложил!
Наслушавшись этих историй, Фу Тинъюнь невольно прониклась тревогой. Она спросила у А-Сэня:
— Когда господин отправляется в гарнизон Чжуанлан?
— Не знаю! — А-Сэнь покрутил головой, его черные глаза с любопытством заблестели. — Хотите, я пойду спрошу для вас?
И ровно в эту минуту вошел Чжао Лин.
- Отряд «Божественных самострелов» / Шэньнуин (神弩营 / shénnǔ yíng) — особое элитное подразделение стрелков и арбалетчиков в составе вооруженных сил эпохи Мин.
↩︎ - Четвертая ночная стража / Сигэн (四更 / sìgēng) — промежуток времени в традиционном китайском исчислении суток с 01:00 до 03:00 ночи.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
