Инчуань-хоу?
Какое отношение к их браку имеет Инчуань-хоу?
Разум Фу Тинъюнь мгновенно прояснился. Она поспешно попыталась оттолкнуть Чжао Лина:
— Что именно заставил тебя сделать Инчуань-хоу?
Туман в её глазах отступил, точно приливная волна, уступив место прежней чистоте и ясности. Взор её, подобно чистому лунному свету, проник в самое сердце Чжао Лина, заставив и его мгновенно опомниться.
Его тело одеревенело, и лишь спустя мгновение мышцы снова расслабились.
Он медленно выпустил Фу Тинъюнь из объятий и, силой подавив порыв страсти, произнес низким голосом:
— Хоу велел мне объединить силы с командующим Лу, чтобы сдерживать Лю Жуна, новоназначенного помощника командующего гарнизона Чжуанлан!
Фу Тинъюнь изумилась:
— Разве Лю Жун переведен не из Шаньсийского окружного военного ведомства? Неужели Ли Цзиньжу из Шаньсийского ведомства и Инчуань-хоу — не союзники? Но почему тогда и Ли Цзиньжу, и Инчуань-хоу оказывают уважение Шестнадцатому господину? Или же они оба лишь внешне чтят Шестнадцатого господина и соблюдают приличия, а на деле не ладят между собой? — предположила она.
— Такое вполне возможно, — с серьезным видом ответил Чжао Лин. — Нам остается лишь наблюдать за происходящим.
Фу Тинъюнь кивнула, но всё же не удержалась от слов утешения:
— Как бы то ни было, для Девятого господина это добрый знак. Чем выше ваша ценность в глазах Инчуань-хоу, тем сильнее он будет на вашей стороне. И если однажды всплывет правда об убийстве Фэн Даху или деле торгового дома «Датун», Инчуань-хоу придется глубоко задуматься, взвесить всё и сделать выбор между вами и Сипин-хоу. — Тут она вспомнила об управляющем Е: — Не следует ли известить управляющего Е? Чжэн Третий говорил, что тот еще не оправился от ран. Если он станет так спешно уходить, выдержит ли его тело?
Чжао Лин ответил:
— Раз управляющему Е удалось спастись от погони Сипин-хоу, он — человек далеко не простой. К тому же я отправил с ним Саньфу и нескольких отборных воинов для охраны. Если даже с такой защитой он не сумеет сбежать от людей Сипин-хоу, то и живым в торговом доме «Датун» от него не будет никакой пользы. Пусть лучше погибнет в пути: по крайней мере, «Датун», уважив его гибель при исполнении долга, позаботится о его семье.
Его слова звучали холодно и сурово, но Фу Тинъюнь вынуждена была признать их правоту.
Она лишь тихо отозвалась, а при мысли о том, как управляющий Е некогда с гордостью возглавлял караван из тысячи верблюдов, а ныне вынужден спасаться бегством в одиночестве и нищете, невольно погрузилась в молчание.
Возвращаясь назад, точно птенчик, ищущий укрытия в лесу, встретит ли управляющий Е сочувствие близких и понимание сослуживцев?
Причуды судьбы поистине непредсказуемы: еще мгновение назад вокруг звучал радостный смех, а в следующий миг всё пышное убранство жизни осыпалось прахом.
Вспомнив собственную участь, Фу Тинъюнь почувствовала благоговейный трепет перед будущим.
Она опустила голову и едва слышно спросила Чжао Лина:
— Ты… ты действительно так хочешь сыграть свадьбу?
Едва слова слетели с её губ, как к щекам хлынул жар… Из-за этого Фу Тинъюнь не заметила, как в глазах Чжао Лина, скользнувших по резному гребню из слоновой кости с лотосами в её волосах, на мгновение промелькнула суровая решимость.
— Всё, что произошло только что, — моя вина, — его лицо постепенно обрело спокойное, разумное и сдержанное выражение, однако голос звучал мягко и легко, подобно весеннему ветерку, шелестящему в листве и нежно касающемуся сердца Фу Тинъюнь. — Не тревожься, я в любом случае дождусь согласия твоих родителей!
Фу Тинъюнь с облегчением вздохнула, но по неизвестной причине в глубине её души зародилась затаенная грусть. Ей казалось, что тот прежний Чжао Лин, любивший шутить и поддевать её, был ей гораздо ближе… Она слегка наклонила голову, и в её глазах промелькнула лёгкая печаль.
Чжао Лин решил, будто Фу Тинъюнь разочарована его недавней дерзостью. В душе его вспыхнула тревога, но, не зная, как исправить положение, он просто выбросил всё из головы, делая вид, будто ничего не произошло… Присев за стол, он с улыбкой протянул Фу Тинъюнь пустую чашу:
— Положи-ка мне еще рису!
Фу Тинъюнь изумилась и невольно вздохнула с лёгкой беспомощностью.
«До чего же толстокож этот человек!»
Она бросила на него лукавый взгляд, повернулась, чтобы положить ему рис, и не удержалась от тихой улыбки. В душе она искренне радовалась тому, что Чжао Лин всегда умел отбросить гордость перед ней. Иначе после случившегося она просто не знала бы, как вести себя с ним дальше.
При этой мысли в её памяти снова возникла картина их объятий… Ей казалось, будто его обжигающая ладонь всё еще нежно и неторопливо гладит её спину… Пробудившаяся в глубине тела сладостная дрожь снова отозвалась в её сердце… Она невольно вздрогнула; чаша с рисом в её руках показалась невероятно тяжелой и едва не выскользнула из пальцев… Встряхнувшись, она опомнилась, но теперь не смела встретиться с искрящимся взглядом Чжао Лина.
— Ешь… ешь скорее! — запнувшись, выговорила Фу Тинъюнь.
С улицы донесся стук в ворота и голос Чжэна Третьего:
— Саньнян, отворяй!
Словно спасаясь бегством, Фу Тинъюнь торопливо направилась к выходу:
— Я пойду посмотрю!
Дождь прекратился. Зеленый кирпич во дворе был дочиста вымыт водой, а под карнизом горел яркий красный фонарь, отбрасывая на землю мягкие, переливчатые блики.
Она сделала глубокий вдох.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
