Фу Тинъюнь и Юйвэй переглянулись.
Неизвестно, сколько им пришлось простоять перед закрытыми дверями, прежде чем створка со скрипом отворилась. Женщина слегка присела в поклоне перед Фу Тинъюнь и со сдержанной улыбкой произнесла:
— Заставила молодую госпожу ждать. Наша молодая госпожа приглашает вас в главную залу отпить чаю.
После чего со всем почтением жестом пригласила Фу Тинъюнь войти.
Почему к невестке, а не к матушке?
«Говорили ведь, что матушка прикована к постели, а ведением внутреннего хозяйства заправляет невестка. Раз пришли гости, естественно сперва встретиться с хозяйкой дома», — так убеждала себя Фу Тинъюнь.
Главное — встретиться, а остальное уладится со временем.
Фу Тинъюнь в сопровождении Юйвэй прошла за женщиной во двор.
Лишь теперь она поняла, почему господин Лю называл усадьбу в переулке Шицзя «правильной и квадратной».
Ворота этой усадьбы выходили на восток. Сам двор протянулся с севера на юг, будучи узким с востока на запад. Пять комнат главного флигеля выстроились в ряд; летом они оказывались прямо под палящими лучами заходящего солнца — в них становилось душно и жарко. Вторую комнату с восточной стороны отвели под приемную залу; двери её были распахнуты настежь, так что уже со двора виднелся свиток с пейзажем на центральной стене и покрытые черным лаком кресла тайши по обе стороны. В северной части располагались два боковых флигеля: в одном обустроили кухню, а дверь другого была плотно заперта — похоже, там находился покой служанки. Выступающая южная стена заслоняла две западные комнаты главного здания, из-за чего крытая галерея даже среди бела дня погружалась во мрак. К счастью, за южной стеной находился чей-то сад, откуда через ограду перевешивались ветви финиковых деревьев, а под самой стеной стояли кадки с гранатами и олеандрами, придававшие двору хоть какую-то живость.
Какая скудость! Эта постройка уступала даже домам почтенных управляющих семейства Фу.
Фу Тинъюнь невольно изумилась. В её душе закралось сомнение: говорили, будто матушка тяжело больна, но отчего же во дворе не чувствуется ни малейшего запаха снадобий?
Не подавая вида, она опустилась в кресло тайши с южной стороны, а Юйвэй молча встала за её спиной.
За спиной скрипнула дверь.
Повернув голову, она увидела круглолицую женщину в нарядном застегнутом халате-бэйцзы светло-зеленого цвета с вышитым узором.
Наверное, это и есть её невестка?
Фу Тинъюнь, сдерживая неуверенность, с улыбкой поднялась и бегло окинула её взглядом.
Женщине на вид было лет двадцать пять или шесть; белокожая, приятной полноты, волосы уложены в аккуратный пучок и украшены двумя шпильками с жемчужными цветами, а в ушах поблескивали золотые серьги в форме ивовых листов. Она улыбнулась ещё до того, как заговорила, из-за чего казалась очень приветливой.
Приведшая их служанка с улыбкой представила её:
— Это наша молодая госпожа.
В глазах Фу Тинъюнь блеснул радостный огонек. С искренней теплотой она ласково произнесла:
— Невестка!
Жена брата на мгновение остановилась.
— Почтенная гостья слишком добра ко мне, — произнесла она, исподтишка разглядывая Фу Тинъюнь, и добавила с улыбкой: — Прошу, садитесь! Дунгу сказала, вы прибыли из Вэйнани. Это родовой край моей свекрови, так что мы, считай, не чужие. Однако свекровь нездорова и давным-давно не принимает гостей. Если у вас есть какое-то дело, можете изложить его мне.
С этими словами она прошла к главному месту в центре залы и опустилась в кресло. На её лице играла улыбка, но в вежливом тоне сквозила холодная отстраненность — будто перед ней сидела бедная родственница, явившаяся в столицу просить милостыню.
Улыбка застыла на лице Фу Тинъюнь, и лишь спустя некоторое время она опомнилась. Едва она собралась заговорить, как служанка, которую молодая госпожа Фу назвала Дунгу, внесла чай, и Фу Тинъюнь пришлось сдержать рвавшиеся наружу слова.
Однако Дунгу, подав чай, не удалилась, а прижала поднос к груди и осталась стоять за спиной хозяйки.
Фу Тинъюнь едва заметно нахмурилась и произнесла сдержанным тоном:
— У меня есть разговор к молодой госпоже. Покорнейше прошу отослать прислугу.
Но та лишь улыбнулась в ответ:
— Дунгу — моя кормилица. Говорите смело, тут нет чужих.
В каждом её движении читалась крайняя настороженность.
На мгновение Фу Тинъюнь почувствовала растерянность.
Как всё могло сложиться подобным образом?
Невестка из её воспоминаний всегда заискивающе улыбалась ей, терпеливо лепила с ней фигурки из глины, помогала купаться и читала нараспев прекрасные стихи… Что же заставило всё так перемениться?
Заметив, что Фу Тинъюнь погрузилась в себя, Юйвэй осторожно коснулась её спины. Девушка встрепенулась, поджала губы и произнесла тихим, но твердым голосом:
— Дело крайне важное, посторонним лучше удалиться.
На лице молодой госпожи Фу мелькнуло недовольство. Немного подумав, она всё же кивнула Дунгу. Служанка бросила на хозяйку многозначительный взгляд, подразумевавший «не беспокойтесь», бесшумно вышла и закрыла за собой дверь залы.
— Теперь молодая госпожа может говорить? — тон невестки стал прохладным.
— Невестка! — Из-за недавней сцены радость от встречи с родными бесследно улетучилась, и голос Фу Тинъюнь зазвучал трезво и отстраненно: — Я Фу Тинъюнь!
Молодая госпожа Фу мгновенно изменилась в лице:
— Ч-что вы сказали?!
Она в спешке поднялась, да так резко, что рукавом задела пиалу. Пиала перевернулась, и изумрудные чайные листья рассыпались по квадратному столу из черного лака, украшенному резным меандровым узором, запятнав и подол её платья.
— Ч-что вы сказали?! — Не обращая внимания на чайные пятна, она задрожала всем телом; её лицо побледнело, приобретя землистый оттенок, и она выкрикнула вопрос снова.
— Невестка… — успела произнести Фу Тинъюнь, как дверь с грохотом распахнулась. В комнату вбежала перепуганная Дунгу:
— Молодая госпожа, что случилось?!
— Ничего, ничего! — лицо молодой госпожи Фу выражало крайнее потрясение, но она повиновалась первому порыву и выставила служанку: — Случайно опрокинула пиалу. Ступай, у меня еще есть разговор к госпоже Фу!
Дунгу подозрительно окинула взглядом побледневшую Фу Тинъюнь, пробормотала слова повиновения и со всем почтением удалилась.
Скрип закрывшейся двери прозвучал словно гром среди ясного неба, заставив молодую госпожу Фу прийти в себя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
