Вскоре Фу Тинъюнь поняла, что несправедливо осудила третьего управляющего Е.
Уже на следующий день после его визита на сорок первом году правления почил Государь. Придворный экзамен на звание шуцзиши, назначенный через три дня, был отложен. Согласно монаршей воле, на трон взошел Чжуан-ван.
По всей столице и её окрестностям в храмах и монастырях неумолчно зазвенели колокола, отправляя молитвы за упокой души почившего правителя.
Палата ритуалов совместно со Внутренним кабинетом и Академией Ханьлинь собрались на совет, дабы представить новому государю полный свод правил погребального обряда, рассчитать сроки траура, день и порядок восшествия на престол, составить указ о престолонаследии и преподнести посмертные титулы почившим государю и императрице. Вся чиновная знать от третьего ранга и выше вместе с именитыми госпожами обязана была дважды в день — утром и вечером — проходить через ворота Сихуа к вратам Сышань для творения поминального плача. Простые же жители развешивали у дверей белые полотна и белые фонари. В одно мгновение цены на белую ткань и фонари в столице взлетели до небес, а в иных лавках из-за отсутствия запасов и вовсе закончился товар.
В переулке Шицзя, где жили по большей части чиновные семейства, траурная атмосфера ощущалась еще острее.
Фу Тинъюнь не могла нарушать обычаи: она велела Чжэну Третьему с женой купить на улице белой ткани, достала из кладовой два старых фонаря, вместе с А-Сэнем оклеила их белой бумагой и вывесила за ворота.
Вернувшись, Чжэн Саньнян со смехом заметила:
— Все вокруг говорят, что последний раз видели царственный саркофаг аж сорок лет назад! Когда покойного Государя повезут к гробнице, надо будет пойти пораньше, чтобы занять место получше!
Она относилась к происходящему исключительно как к пышному зрелищу.
Фу Тинъюнь лишь сдержанно улыбнулась.
Однако её куда больше волновало поручение, данное Юйвэй:
— Что же? Ты так и не встретила моего брата?
Юйвэй нахмурилась и кивнула:
— Как думаете, госпожа, не распустили ли молодых господ на каникулы из-за кончины Государя? Ведь отменили же даже дворцовый экзамен на шуцзиши!
Победители столичных экзаменов обычно начинали службу с мелких должностей — уездных помощников или писцов. Но те, кто сдавал экзамен на звание шуцзиши, получали иное назначение: их оставляли в Академии Ханьлинь для постижения государственных дел под началом опытных наставников. Спустя три года, по окончании обучения, их назначали столоначальниками в Шесть ведомств1 или цензорами. Из-за высокого старта и легкого продвижения в народе сложилась поговорка: «Не став цзиньши — не войти в Ханьлинь, не войдя в Ханьлинь — не войти во Внутренний кабинет». Да и те, кто не проходил испытания по окончании учебы, при назначении в провинции получали как минимум должности глав округов или их заместителей.
Отмена экзамена означала, что ученые этого выпуска лишались возможности поступить в Академию Ханьлинь.
Фу Тинъюнь слышала об этом. Когда Юйвэй снова упомянула об отмене, она не удержалась от вопроса:
— Это точные вести?
— Самые точные, — ответила Юйвэй. — Говорят, второй молодой господин из семьи Цзи изо всех сил готовился сдавать на шуцзиши, дабы прославить свой род, а когда экзамены отменили, вовсе чуть не слег от горя. Несколько дней лежал пластом, не пил и не ел. Лишь после долгих уговоров госпожи Цзи управляющий отвез его на пару дней развеяться в горы Сишань — только тогда он немного пришел в себя.
«Видно, такова судьба…» — с невольным вздохом подумала Фу Тинъюнь. Вернувшись к мысли о письме для брата, она сказала:
— Что ж, придется ждать иного случая.
Юйвэй смиренно склонила голову.
В этот момент вошла тЧжэн Саньнян:
— Госпожа, все подношения к празднику Середины лета2, что вы велели собрать, полностью готовы.
Проводя праздник в столице, Фу Тинъюнь приготовила щедрые дары не только для усадьбы фуго-гуна, но и для дома в переулке Сыси.
Это было её первое официальное подношение родному дому.
Услышав весть, Фу Тинъюнь воодушевленно поднялась и с улыбкой окликнула служанку:
— Пойдем, Юйвэй, посмотрим! — и первая вышла из комнаты.
Юйвэй глубоко и тяжело вздохнула, сострадательно глядя ей вслед.
На самом деле она встретила молодого господина.
Но тот, услышав, с чем она пришла, не только отказался принять письмо сестры, но и процедил сквозь зубы: раз уж госпожу в свое время захватили мятежники, почему она не лишила себя жизни, дабы сохранить девичью честь? Эти жестокие, ледяные слова тяжелым камнем легли на сердце самой Юйвэй — разве могла она пересказать их госпоже?
Ей оставалось лишь тянуть время в надежде на добрые вести от старшей госпожи.
Справившись с чувствами, Юйвэй с натянутой улыбкой поспешила вслед за Фу Тинъюнь.
Подарки, отправленные господином Лю в усадьбу фуго-гуна, вернулись щедрыми дарами: двумя бутылями императорского вина, двумя коробками прозрачных праздничных цзунцзы, двумя коробами сладостей, двумя корзинами отборных фруктов и двумя серебряными слитками по восемь фэней в подарок лично господину Лю.
А вот подарки, отвезенные Юйвэй в переулок Сыси, вернулись нераспечатанными.
Фу Тинъюнь лишь холодно усмехнулась:
— Раз он так бездушен, пусть не винит меня в нечестивости. — И велела Чжэн Саньнян: — Убери приношения, съедим сами на праздник.
Не зная о причинах раздора, Чжэн Саньнян в испуге унесла коробки.
Фу Тинъюнь же, едва сдерживая гнев, вышла под навес и стала жадно ловить воздух.
Господин Лю с улыбкой попытался отвлечь её городскими новостями:
— …Я слышал, как управляющие в усадьбе фуго-гуна шептались, будто почивший Государь хотел провозгласить наследником Цинь-вана, да главный евнух Ведомства дворцовых церемоний Хун Ду имел с Цинь-ваном давнюю вражду. На праздник Середины осени государевы слуги раздавали чиновникам пряники, и Хун Ду, достоверно зная, что Цинь-ван не употребляет сладостей, подослал молоденького евнуха подменить предназначенный вану постный пряник на сахарный. Да еще и сослался на волю Государя, велев съесть его незамедлительно! Цинь-ван отведал — и слег в тяжелом недуге…
Фу Тинъюнь изумилась. Не дав господину Лю закончить, она жестом пригласила его пройти в главную залу.
— От кого вы это услышали? — спросила она плотно прикрыв двери и тревожно вглядываясь в лицо господина Лю.
Тот удивился её серьезности:
— Когда я доставлял подарки, главный управляющий усадьбы фуго-гуна как раз провожал управляющего из дома Чжуансу-хоу. Вот они и перешептывались у ворот.
Сердце Фу Тинъюнь сжалось от страха:
— Они судачили об этом прямо на ходу?!
- Шесть ведомств / Любу (六部 / liùbù) — высшие исполнительные органы центрального правительства в традиционном Китае, Палаты чинов, налогов, ритуалов, военная, наказаний и общественных работ.
↩︎ - Праздник Середины лета / Дуаньуцзе (端午节 / duānwǔjié) — традиционный китайский праздник (Праздник драконьих лодок), отмечаемый в пятый день пятой луны, на который принято дарить праздничные приношения и цзунцзы.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
