Фу Тинъюнь не ожидала, что Император, забыв Чжао Лина, всё ещё помнит о ней.
Видимо, когда он спас их в тот раз, он сделал это без мысли о награде и не придал этому значения. Ей стало невольно стыдно за свои прежние опасения.
Что же до «близких», о которых упоминал Государь, — он наверняка имел в виду Великую вдовствующую императрицу? В то время Император выступал под предлогом «очищения окружения государя» и не мог открыто заявить о притязаниях на драгоценный трон, отчего ему пришлось использовать имя Великой вдовствующей императрицы.
Пока она размышляла, Чжао Лин продолжил:
— Позже, когда мы разослали манифест, войска застряли под Ханьданем. В бою погиб генерал Дин Кэвэнь, подчиненный Государя. Советник Жуань Тинъи, опасаясь, что Государь падет духом, попросил нас, личных стражников, утешить его. Однако Государь сам стал расспрашивать нас о житейских делах, поддерживая наш дух. В тот день я как раз был на дежурстве, и он спросил, когда мы планируем сыграть свадьбу. Я подумал: если Государь действительно взойдет на престол, а я лгал ему, то потом возникнут неприятности. Поэтому я рассказал ему нашу историю без утайки…
— И что же ответил Государь? — торопливо спросила Фу Тинъюнь. Ей казалось, что Император мог посчитать её поступок позорящим честь семьи.
— Государь сказал, что, помня твою непреклонность в храме Городского покровителя, он понимает, что здесь произошло какое-то недоразумение, и хорошо бы отыскать того самого Цзо Цзюньцзе, — ответил Чжао Лин. — Однако Государь добавил: мир велик, и если Цзо Цзюньцзе так и не найдут, неужели вам никогда не жениться? А если ты захочешь вернуться в род Фу, возникнут сложности с семьей Юй, да и твоя репутация пострадает. Лучше дождаться аудиенции у Великой вдовствующей императрицы, чтобы она лично даровала вам благословение. Тогда ваш брак станет полностью законным и неоспоримым. — Чжао Лин улыбнулся: — Ныне Государь занят приготовлениями к восшествию на престол. Как только он освободится, я обращусь с просьбой издать указ…
Высочайшее повеление о браке от Великой вдовствующей императрицы — огромная честь. К тому же Государь знает всю правду, и если кто-то станет распускать сплетни, делать это посмеют лишь за глаза. Это не испортит и службу Чжао Лина.
Главная тревога Фу Тинъюнь разрешилась благополучно, и девушка искренне обрадовалась. Но едва счастливая улыбка расцвела на её лице, как взгляд потускнел, а веки опустились.
Указ о браке — это замечательно, но ей так хотелось хотя бы перед этим увидеться с матерью.
Придумав это, она снова заставила себя улыбнуться. Чжао Лин всегда принимал её заботы близко к сердцу. Сейчас он служит возле Государя и выкроил время навестить её с большим трудом — не стоит заставлять его беспокоиться по этому поводу.
Но Чжао Лин заметил её резкую перемену. Он тихо спросил:
— Что случилось?
Фу Тинъюнь хотела скрыть мысли за невинной отговоркой, но вовремя вспомнила, что они только что обсуждали свадьбу — не хотелось, чтобы Чжао Лин понял её неправильно. Помявшись, она всё же призналась:
— …Если бы я только могла увидеть маму!
Чжао Лин приподнял бровь без малейшего удивления и после короткой паузы предложил:
— Хочешь, я провожу тебя к ней?
— Это лишь подольет масла в огонь, — возразила Фу Тинъюнь. — Думаю, лучше подождать еще немного. Если вестей так и не будет, ты проводишь меня. — Она перевела тему: — Ты всё еще служишь в охране Государя? Ты пришел ненадолго или у тебя выходной?
— Всё еще в личной охране Государя, — улыбнулся Чжао Лин. — Выкроил время, мне нужно вернуться до вечера.
Сейчас был уже послеобеденный час.
Фу Тинъюнь хотелось расспросить его обо всем, но, понимая, что у него нет и двух часов, она решила отложить расспросы — Чжао Лин теперь в столице, спешить некуда.
Она позвала Чжэна Третьего и велела приготовить любимые блюда Чжао Лина. Чжао Лин попытался отговорить её:
— Я поел во дворце, вернулся лишь взглянуть на тебя.
Фу Тинъюнь улыбнулась:
— Разве дворцовая еда сравнится с домашней? Я попрошу приготовить то, что тебе нравится, просто попробуешь немного.
Чжао Лин не стал спорить. Чжэн Третий с улыбкой согласился и ушел.
Фу Тинъюнь спросила про его быт:
— Вы выходили из Хугуана ранней весной, а сейчас середина лета. У тебя есть летняя одежда?
— Государь еще официально не взошел на престол, статус пока не утвержден, смены караула в запретной страже не было. В охране состоят лишь те из нас, кто пришел из резиденции Цяньди1. Из-за нехватки людей мы либо спим, либо дежурим. Во дворце есть еда и ночлег, покупаем новое на бегу.
Фу Тинъюнь укорила его:
— Сейчас не нужно, а когда всё утихомирится? Неужели будете дежурить день и ночь? Сказал бы мне заранее — я привезла бы с собой те сшитые летние вещи. Покупные из лавки сидят не так хорошо, как домашние.
Чжао Лин смущенно улыбнулся и сразу признал вину:
— Впредь такого не повторится. К тому же Ань Синь остался в Чжанъе, позже он привезет наши вещи.
Раз он признал ошибку, Фу Тинъюнь не стала продолжать, хотя про себя решила при случае напомнить ему об этом снова. Мужские дела — снаружи, но если у мужчин возникают неприятности, разве женщины в доме могут остаться в стороне?
Вошла Чжэн Саньнян:
— Еда готова, где приказать накрыть?
— Так быстро? — удивилась Фу Тинъюнь.
— Как только Девятый господин вошел, я сразу принялась за дело, — улыбнулась она. — Подумала, что у вас с господином много разговоров, и ждала на кухне.
- Резиденция Цяньди (潜邸 / qiándǐ) — личная усадьба Му-вана до его восшествия на императорский престол.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
