Линь Чжися не ошиблась. Не Тяньцин и впрямь собирался совершить налёт на базу группы «А».
Ведь шариков у группы «А» было куда больше, чем у группы «Б».
Не Тяньцин сказал Дин Яню:
— У группы «А» в несколько раз больше шариков, чем у нас!
Однако Дин Янь лишь ответил:
— Я не пойду в группу «А».
Дин Янь и Гань Шули давно бросили борьбу. Они вернулись к мирной жизни и, словно прилежные крестьяне, собирали шарики, согнув спины. Если за один раз удавалось подобрать больше одного, на лице Дин Яня расцветала радость богатого урожая.
Дин Янь уже не был тем прежним задирой, вечно рвущимся в бой.
Казалось, он прозрел и осознал тщетность мирской суеты. Он поклялся больше не быть грабителем и разбойником с большой дороги. Отныне пот Дин Яня проливался только ради него самого!
Так что Не Тяньцину пришлось сражаться в одиночку.
Не Тяньцин тайком прокрался в трубу и направился к горке. С быстротой молнии он внезапно возник посреди замка. Охранявший базу Дун Суньци не на шутку перепугался и проревел:
— Ты кто такой!
Не Тяньцин ответил:
— Я Не Тяньцин из группы «Б»!
Дун Суньци, не раздумывая, широко раскинул руки, преграждая ему путь:
— Не Тяньцин из группы «Б»! А я Дун Суньци из группы «А»! Предупреждаю тебя! Если хочешь украсть шарики, тебе придётся перешагнуть через мой труп!
— Мы же соседи, друзья, — Не Тяньцин посмотрел на него, — и ради каких-то шариков ты…
Цзян Юйбай стоял внизу у замковой лестницы и крикнул наверх:
— Нет! Это не просто шарики, это справедливость, которую мы обязаны защищать в своих сердцах!
— Верно! Это справедливость! — вскинул руку Дун Суньци.
Линь Чжися тоже принялась воодушевлять их криками:
— Это справедливость! Мы сражаемся за правое дело, за честь и достоинство группы «А»! Чтобы группа «А» процветала вечно и никогда не подверглась агрессии со стороны группы «Б»! В этот судьбоносный миг перед лицом вероломного нападения группы «Б» мы не отступим и не струсим! Мы не отдадим ни пяди своей земли и не станем безвольными рабами! Мы сражаемся не в одиночку! За нашими спинами — шарики, само воплощение справедливости! Вперёд, товарищи! Рог победы протрубит в честь храбрецов, и свет зари озарит всё вокруг!
От этих криков в глазах Дун Суньци блеснули слёзы.
Не Тяньцин опешил и попытался вразумить Дун Суньци:
— Вы слишком вжились в роли, мы же не военное кино снимаем.
— А! — воскликнула Линь Чжися. — Не Тяньцин из группы «Б»! Он пытается рассорить нас коварными речами!
— Как подло! — громко обвинил его Дун Суньци. Он напрочь забыл, кто именно сегодня привёл Не Тяньцина в гости.
Линь Чжися отдала команду:
— Староста Дун Суньци, скорее защищай шарики, а я разберусь с Не Тяньцином!
Но Дун Суньци возразил:
— Я староста! А староста уходит последним!
Белый свет от люстры падал на его голову. Его фигура казалась хрупкой, но со спины он выглядел величественно.
В этот момент Цзян Юйбай даже вспомнил об эвакуации англо-французских войск из Дюнкерка. Свирепые немецкие войска бомбили берег, кольцо сжималось, а надежда союзников на спасение таяла в водах Ла-Манша на западе.
Цзян Юйбай, перепрыгивая через две ступеньки, взлетел на верхний этаж замка:
— Не Тяньцин! Сразись со мной! Не трогай моих товарищей!
Не Тяньцин тоже подхватил игру:
— Поздно, Цзян Юйбай из группы «А»! Ты опоздал!
Цзян Юйбай вздрогнул и отступил на шаг:
— Не может быть!
Удивился не только Цзян Юйбай, сам Не Тяньцин тоже был поражён. Пока Цзян Юйбай поднимался, Не Тяньцин и Линь Чжися один раз сыграли в камень-ножницы-бумага, и Линь Чжися умудрилась проиграть.
Линь Чжися проиграла!
Как она могла проиграть?
У левого края трубы-горки, на устланном мягкими матами полу замка, Линь Чжися стояла неподвижно. Она произнесла:
— Друзья, не печальтесь обо мне. Мой дух пребудет с вами. Перед лицом могучего врага мы не отступим.
— Не отступим! — выкрикнул Дун Суньци.
Он протянул правую руку к Не Тяньцину:
— Камень, ножницы, бумага!
Дун Суньци сжал кулак, а Не Тяньцин раскрыл ладонь.
Дун Суньци проиграл! Он застыл на месте и в отчаянии проревел в небо:
— Почему! Почему небеса не оставили нашей группе «А» ни единого шанса на спасение!
Его крик долетел даже до базы группы «Б».
Дин Янь и Гань Шули прильнули к перилам террасы. Они с недоумением наблюдали за тем, как Не Тяньцин одолел Линь Чжися, а затем и Дун Суньци.
Между ними висели люстры в виде солнца и луны, и взгляд Не Тяньцина пересёкся с ними. Он посмотрел на Дин Яня вдалеке и прокричал:
— Я победил группу «А»!
— Ты ошибаешься, — отозвался Цзян Юйбай, — в группе «А» есть ещё я.
Он направился к Не Тяньцину.
Ему было девять лет, Не Тяньцину — тринадцать.
Не Тяньцин был на несколько сантиметров выше Цзян Юйбая, поэтому тому пришлось задрать голову, чтобы посмотреть противнику в глаза. Ощущение было не из приятных. Цзян Юйбай твёрдо решил, что обязательно вырастет и станет таким же высоким, как его а-де.
— Делай свой ход, — сказал Не Тяньцин.
Цзян Юйбай взмахнул рукой, Не Тяньцин ответил на вызов. В этом раунде у Цзян Юйбая были ножницы, а у Не Тяньцина — бумага.
— Мы победили! — Линь Чжися захлопала в ладоши. — Справедливость — наша высшая награда, единство — наш орден!
Не Тяньцин взглянул на неё:
— Ты… какие книги ты обычно читаешь?
Линь Чжися переспросила:
— По какому предмету?
Не Тяньцин замялся:
— По литературе?
Линь Чжися продолжила уточнять:
— Художественную или по лингвистике?
— Тебе всего девять, — нахмурился Не Тяньцин, — ты вроде и похожа на девятилетнюю, а вроде и нет.
Линь Чжися лениво ответила:
— Тебе тринадцать, но разве ты каждый день ведёшь себя как тринадцатилетний? Кто определил, каким должен быть человек в тринадцать лет? И разве ты обязан этому следовать?
Не Тяньцин промолчал.
Внезапно в главную дверь игровой комнаты постучали, раздался звонок. Цзян Юйбай тут же отозвался:
— Войдите.
Парадная дверь распахнулась.
Дворецкий в сопровождении двух сотрудников в униформе вошёл внутрь. Втроём они вкатили тележку из нержавеющей стали с десертами, фруктами, хлебом и горячими напитками.
Цзян Юйбай поправил одежду и повёл одноклассников к выходу. Он сказал:
— Обычно, когда я устаю здесь играть, моя а-нян присылает мне перекусить.
— Цао Мэй! — обрадовалась Линь Чжися.
Она отхлебнула горячего молока и съела одну ягоду Цао Мэй.
Все уселись на полу вокруг тележки и только тогда заметили, как быстро пролетело время.
Великая битва между группами «А» и «Б», длившаяся весь день, истощила силы ребят. Дин Янь жадно проглотил кусок хлеба с ветчиной, запил его стаканом сока и с довольным видом растянулся на полу.
— Солнце почти зашло, — Не Тяньцин посмотрел в окно, — пора домой.
Цзян Юйбай поначалу хотел ещё сыграть для Линь Чжися на пианино, показать ей сад и частный музей в их доме, но теперь было ясно, что времени совсем не осталось.
Впрочем, оно и к лучшему. Цзян Юйбай порой сам умудрялся заблудиться в собственном саду. Будь он с Линь Чжися, разве не опозорился бы он, сбившись с пути? Успокоив себя этой мыслью, Цзян Юйбай подошёл к дверям и вежливо произнёс:
— Мой водитель отвезёт вас по домам. Как доберётесь, позвоните мне или отправьте сообщение.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
