Цзян Юйбай был прав: вводное занятие вот-вот должно было начаться.
Линь Чжися не хотела опаздывать. Она взяла Цзян Юйбай за запястье и потянула за собой, изливая душу:
— Цзян Юйбай, у меня случилось кое-что, от чего мне очень тяжело на душе. Ты готов выслушать?
— Что случилось? Рассказывай прямо, — мягко ответил Цзян Юйбай.
Линь Чжися обернулась и посмотрела на Линь Цзэцю. В её глазах таилась обида, блестели непролитые слёзы. Но гэгэ, лишь на мгновение встретившись с ней взглядом, развернулся и ушёл.
С позиции Линь Чжися это выглядело так: одноклассники гэгэ быстро пошли вслед за ним, их спины удалялись, пока совсем не скрылись в пролёте лестницы.
На самом же деле Линь Цзэцю ступил на ступени и взялся за перила в полном смятении. Он уже собирался подойти к Линь Чжися, но внезапно вспомнил те ужасные кошмары. Во сне он пугался до смерти, а когда просыпался, его пижама была насквозь мокрая от холодного пота.
К тому же Линь Цзэцю считал, что его мэймэй ещё слишком мала и ей недостаёт осознания половых различий, раз она позволяет себе такую близость с Цзян Юйбай.
Как это понимать: Линь Чжися в школе, у всех на виду, позволяет какому-то мальчишке фамильярно тянуть себя за руку? Линь Чжися должна уяснить одну истину — в средней школе девочки должны дружить с девочками, а мальчики с мальчиками. Ученики разного пола обязаны соблюдать дистанцию в общении.
Школа — не лучшее место для воспитания мэймэй.
Линь Цзэцю планировал, придя домой, собственноручно изловить Линь Чжися и преподать ей хороший урок, чтобы она поняла, что можно делать, а чего нельзя.
Линь Цзэцю всё ещё думал о Линь Чжися.
А Линь Чжися, отбросив все посторонние мысли, решительно шагала к лекционной аудитории.
Семнадцатый и восемнадцатый классы были почти в полном составе. Ученики двух классов сидели по левую и правую стороны аудитории соответственно. Средний ряд кресел оставался совершенно пустым, превратившись в своего рода демаркационную линию, разделявшую два олимпиадных класса.
Стоило Линь Чжися появиться, как Хань Пэн крикнул ей:
— Староста Линь? Староста Линь! Садитесь с Цзян Юйбай здесь! Мы заняли вам места!
Линь Чжися и Цзян Юйбай подошли и один за другим сели.
Другие ребята принесли с собой лишь по одной тетради, и только Цзян Юйбай был с тяжёлым рюкзаком. Ведь в нём лежал сборник олимпиадных задач, подаренный Линь Чжися, — вещь, несомненно, драгоценная. Он решил всегда держать его при себе.
В аудитории никто не следил за дисциплиной, но и никто не шумел.
Линь Чжися понизила голос и зашептала Цзян Юйбай:
— Тот старший соученик, которого мы только что встретили в коридоре, ростом метр восемьдесят…
— Кто он? — буднично спросил Цзян Юйбай.
Линь Чжися честно призналась:
— Этот человек — мой гэгэ, родной гэгэ от тех же а-де и а-нян. Его зовут Линь Цзэцю, а меня — Линь Чжися, совершенно очевидно, что это имена гэгэ и мэймэй. Он — Осень, я — Лето… Я не понимаю, почему он не признаёт наше кровное родство. Сегодня утром он предупредил меня, что запрещает называть его гэгэ в школе. Перед своими одноклассниками он притворился, что не знает меня, и отнёсся ко мне как к младшей соученице из олимпиадного класса первого года обучения…
В сердце Линь Чжися вспыхнул гнев, испепеляя все прочие чувства и оставляя после себя лишь пепел возмущения:
— Зачем он так поступает, он что, так сильно меня ненавидит? Я в ярости! Мы же выросли вместе! Он вечно ворчит, что я ему надоедаю, называет меня болтушкой и ругает за то, что я трачу его время! Я больше никогда не заговорю с ним!
— Линь Цзэцю часто тебя ругает? — Цзян Юйбай сделал на этом акцент.
— Да не то чтобы, — Линь Чжися подпёрла щёку рукой, — я не знаю, как сказать… А, придумала, он просто говорит гадости. Я помню каждое его слово.
Цзян Юйбай немного подумал и рассудительно резюмировал:
— Не вини себя, Линь Цзэцю нужно поработать над собой. Мой а-де говорит, что нельзя вымещать злость на домашних, с близкими нужно обо всём договариваться.
— А если не получается договориться, что тогда? — смиренно спросила Линь Чжися.
Цзян Юйбай спокойно ответил:
— Изгнать из семьи.
Линь Чжися была ошарашена властностью Цзян Юйбай. У неё сложилось совершенно новое представление о методах воспитания его отца.
В то же время она чувствовала всё больше горечи и тоски. Метод «изгнания из семьи» точно не подходил — это слишком хладнокровно и страшно. Что же ещё можно сделать? Она совершенно не понимала странных и загадочных душевных порывов Линь Цзэцю. Неужели отныне они с Линь Цзэцю станут чужими людьми? Как ей вести себя с гэгэ, когда она вернётся домой сегодня в полдень?
Цзян Юйбай посоветовал ей:
— Если будет время, найди возможность и поговори с Линь Цзэцю.
— Поговорить? — переспросила Линь Чжися. — Мне самой проявить инициативу?
— Да, — подтвердил Цзян Юйбай.
Линь Чжися отчаянно затрясла головой:
— Нет-нет-нет, ты не понимаешь… — Она приникла к столу и прошептала: — Сейчас он делает вид, что не знает меня, я ему не нравлюсь, он наверняка будет очень груб со мной. А я ненавижу, когда гэгэ на меня кричит.
Цзян Юйбай легонько постучал пальцами по столу:
— Возможно, ему есть что тебе сказать. Позови своего а-де поприсутствовать при разговоре, тогда он не посмеет грубить.
— Мой а-де не такой, как твой, — объяснила Линь Чжися. — Мой а-де очень мягкий. Гэгэ не чувствует перед ним никакого трепета. Впрочем, дома гэгэ очень послушный: он подметает, моет пол, моет посуду, стирает вещи. Стиральная машина у нас двухбаковая, ну, такая с двумя баками… Знаешь? Один бак для стирки, а другой — для отжима.
Цзян Юйбай совершенно ничего не смыслил в домашних делах. Он и пальцем не касался грязной работы и никогда не утруждал себя трудом. Но он понял, что гэгэ Линь Чжися вносит большой вклад в домашнее хозяйство. От этой мысли мнение Цзян Юйбай о Линь Цзэцю капельку улучшилось.
Но лишь самую малость.
Цзян Юйбай считал, что Линь Цзэцю как старший брат должен подавать лучший пример. Даже если Линь Цзэцю и впрямь испытывает неприязнь к Линь Чжися, он не может каждый день твердить о том, как мэймэй его раздражает.
Отец Цзян Юйбай когда-то говорил сыну, что зрелый мужчина должен быть скрытным, обладать широтой души и величием духа, чтобы никто не мог легко разгадать его мысли. Было заметно, что Линь Цзэцю недостаточно зрел, и Цзян Юйбай надеялся, что тот сможет вырасти над собой.
Цзян Юйбай всё обдумал и, с трудом найдя повод для похвалы, замолвил словечко за гэгэ:
— Линь Цзэцю обладает развитым чувством ответственности перед семьёй.
Затем Цзян Юйбай продолжил наставлять Линь Чжися:
— Ты поговори с Линь Цзэцю, взывая к его чувствам и разуму, и спроси, почему он притворяется, что не знает тебя.
В этот момент в главную дверь вошёл завуч.
Этому человеку было лет пятьдесят с лишним. Причёска у него была довольно своеобразная: редкие волосы росли кольцом, а в самом центре макушки зияла лысина. Несколько учеников из восемнадцатого класса принялись перешёптываться, втайне давая завучу прозвище Средиземное море.
Завуч заметил, что ученики на передних рядах посмеиваются над его волосами. Но он и бровью не повёл. Он кашлянул и неспешно произнёс:
— Ученики, поднимите головы. Слушайте это вводное занятие внимательно, от него зависит ваш выбор на ближайшие три года, а также путь вашего развития в олимпиадных классах Первой провинциальной средней школы. На моём первом слайде указаны адрес и пароль электронной почты на NetEase 126. Я загрузил туда в качестве вложений ознакомительные документы и обзорные материалы по подготовке в олимпиадных классах. Когда вернётесь домой, те, у кого есть возможность, выйдите в интернет и скачайте электронную версию. Школа также выдаст вам распечатки. В свободное время доставайте их, читайте и изучайте, хорошо?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
