Соперничество в кругах международных математических олимпиад крайне напряжённое: стоит участнику проявить малейшую неосторожность или хоть на мгновение отвлечься, и он может потерять несколько баллов. Неудача одного может потянуть за собой всех, а успех одного не способен спасти всю команду.
Проигравших участников не стоит строго судить, ведь они приложили все силы для решения задач. То, что они добросовестно завершили выступление, уже само по себе является проявлением «соревновательного духа».
Линь Чжися, всё тщательно взвесив и поддавшись нахлынувшим чувствам, ещё в самолёте на обратном пути сказала своим товарищам по команде:
— То, что мы смогли занять первое место в командном зачёте — заслуга нашей сплочённости и общих усилий. Эта командная золотая медаль олицетворяет пот и труд каждого из нас, и я буду очень ею дорожить.
Товарищи по команде рассмеялись, и в воздухе разлилась атмосфера лёгкости.
Ду Цунькан снова повторил:
— Я очень рад, что стал вашим товарищем по команде…
Линь Чжися помогла ему закончить мысль:
— И в будущем давай не останавливаться на достигнутом и поднимемся ещё на один ярус выше!
На борту самолёта шестеро юных студентов обменялись хлопками ладоней, празднуя блестящую победу на международном соревновании.
*
Поездка в Румынию вызвала у Линь Чжися множество раздумий.
Когда она наконец оказалась дома, рядом с отцом и мамой, она с нетерпением открыла чемодан и стала доставать тщательно отобранные подарки, при этом делясь своими умозаключениями:
— Мама, находясь за границей, я всё время думала о маме, и мама наверняка тоже думала обо мне. За две ночи мама приснилась мне дважды, значит, мама думала обо мне как минимум два дня.
Линь Цзэцю холодно бросил ей:
— Маменькина липучка.
Мама тут же отчитала его:
— Линь Цзэцю, твоя мэймэй только что вернулась домой, разговаривай с ней по-хорошему.
Отец на время закрыл супермаркет. Он слишком долго не видел дочь, и теперь, когда она только что вернулась из-за границы, у него совсем пропало желание заниматься делами — за ту неделю, что Линь Чжися была в отъезде, её родители почти не спали.
Линь Чжися не знала, как жили отец и мама эту неделю. Перебирая вещи в чемодане, она с воодушевлением рассказывала:
— Я купила браслет для мамы, шляпу для отца и пасхальное яйцо для гэгэ… Ещё я купила две пачки конфет. Послезавтра, когда пойду на учёбу, раздам их учителям и одноклассникам.
Маме очень понравился подарок Линь Чжися. Простой на вид браслет она пересмотрела несколько раз, после чего спросила Линь Чжися:
— Сколько же это стоило, не дорого ли? Как ты питалась в Румынии, как спала, не обижала ли себя?
Линь Чжися честно ответила:
— Это недорого, мы с ребятами ходили на рынок и купили там много всего. В Румынии я каждый день наедалась досыта и по ночам спала хорошо. Только вот не люблю долгие перелёты, в самолёте совсем не спится.
Маме стало очень жаль её:
— Ся-Ся ещё такая маленькая, а приходится столько летать, это наверняка очень утомительно. Мама поменяла тебе всё постельное бельё: и простыню, и пододеяльник, и наволочку. Вчера только постирала, сегодня утром досохло, всё утро на солнце грелось. Иди прими ванну и ложись пораньше спать. А если захочешь чего-нибудь вкусненького, скажи мне — я приготовлю, как проснёшься, сразу и поешь.
Линь Чжися толкнула дверь в свою спальню: комната была такой чистой и прибранной, словно она никуда и не уезжала. От одеяла и подушки исходило мягкое тепло, оставленное солнцем — и это было не просто солнечное тепло, а тепло родного дома.
Линь Чжися приняла ванну, смыв с себя всю усталость и утомление, прогоняя прочь лишние мысли. Она легла в кровать, обняв своего пингвинёнка, и расслабилась всем телом. Как только она прикрыла глаза, гэгэ постучал в дверь её комнаты:
— Линь Чжися.
Линь Чжися сонно отозвалась:
— Что такое?
Гэгэ сказал:
— Линь Чжися, отдай мне своего пингвинёнка.
Линь Чжися натянула одеяло, спрятав голову:
— У меня нет пингвинёнка.
Гэгэ вошёл в спальню Линь Чжися и встал у кровати:
— Твой пингвин был с тобой и целую неделю жил в чужом отеле, как ты можешь его обнимать? У тебя чистые простыни, пододеяльник и наволочка, ты сама вымылась, а твой пингвин — грязный.
Слова гэгэ звучали не слишком приятно, но он был прав.
Линь Чжися, находясь в полузабытьи, высунула руку из-под одеяла и сама передала пингвинёнка гэгэ. Гэгэ, прихватив игрушку, вышел из комнаты. Линь Чжися ещё не успела осознать, что тут не так. Она слишком хотела спать. Проведя больше десяти часов в самолёте без сна, теперь, оказавшись в самом привычном месте, она чувствовала, как дрёма захлёстывает её сознание.
Сквозь сон она услышала доносившийся с балкона звук плещущейся воды. Только тогда она вспомнила, что гэгэ очень боится пингвинов, они даже часто снились ему в кошмарах; возможно, в прошлой жизни гэгэ был какой-то рыбой в водах Антарктики. Зачем же он тогда забрал плюшевого пингвинёнка Линь Чжися? Неужели он решил его выбросить?
Как только эта мысль промелькнула у неё в голове, Линь Чжися резко проснулась. Она поспешно обула тапочки и отправилась искать гэгэ.
В этот момент Линь Цзэцю сидел на скамье на балконе. У его ног стоял деревянный таз, наполненный водой. Надев резиновые перчатки, он с помощью стиральной доски усердно тёр пингвинёнка.
Обычно пингвинёнка всегда стирала мама, но на этот раз Линь Цзэцю сам взял на себя эту задачу. Он трудился с особым старанием, а в кармане его одежды всё ещё лежало румынское пасхальное яйцо, подаренное Линь Чжися.
Линь Чжися сказала ему, что это пасхальное яйцо — символ удачи. Она подарила его гэгэ, надеясь, что удача всегда будет с ним, он успешно сдаст все экзамены и каждый его день будет наполнен радостью.
Вспоминая слова Линь Чжися, он с готовностью стирал пингвина. А ещё он собирался чуть позже помочь Линь Чжися разобрать чемодан и аккуратно расставить привезённые ею вещи.
Линь Цзэцю засучил штанины и подвинул таз; холодные брызги воды попали ему на щиколотки. Он услышал голос Линь Чжися:
— Гэгэ, ты больше не боишься пингвинов?
Линь Цзэцю резко поднял голову:
— Ты разве не спишь?
Линь Чжися зевнула:
— Я услышала, как ты пользуешься стиральной доской.
— Я тебя разбудил? Сейчас уже закончу, — Линь Цзэцю открыл кран на балконе и принялся полоскать пингвинёнка прямо под струёй воды.
Линь Чжися только собралась выйти на балкон, как Линь Цзэцю остановил её:
— Возвращайся к себе и плотно закрой дверь в спальню. Не подходи сюда, на полу очень сыро.
— Спасибо, гэгэ. Ты самый лучший гэгэ, — торжественно произнесла она.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
