От Линь Чжися исходил тонкий аромат клубники — прохладный и сладкий, он проникал в самые потаённые уголки сознания. Сама же она об этом и не подозревала. Линь Чжися прильнула к его уху и прошептала:
— Я ответила на твой вопрос, но ты снова со мной не разговариваешь.
Её голос, мягкий и тягучий, чарующий и в то же время невинный, словно полоска тонкого шёлка, сковал его сердце, заставляя грудь вздыматься, а дыхание — сбиваться. Он был лишь подростком, чьё сердце лишь недавно пробудилось, и никогда прежде не оказывался в такой ситуации. Цзян Юйбай не ожидал, что Линь Чжися будет выражать свою близость настолько прямо. Совсем недавно он в шутку предложил ей положить голову ему на плечо, и она, ничуть не колеблясь, так и сделала.
Как же ему хотелось спросить её прямо: «Я тебе нравлюсь?» Но он боялся, что, произнеси он эти слова, их дружбе с Линь Чжися придёт конец.
Он всё ещё отчётливо помнил ту отчуждённость, которую Линь Чжися проявляла к нему с мая по август прошлого года, и это служило ему предостережением.
Цзян Юйбай твёрдо верил, что ход мыслей у гениев отличается от обычных людей.
Ему нужно было думать как Линь Чжися, смотреть на мир её глазами. Для неё он был верным спутником на протяжении многих лет, человеком, который понимает её, поддерживает и с которым у неё изредка возникает интеллектуальный резонанс.
Упорядочив свои мысли, он негромко спросил:
— О чём ты хочешь поговорить? Я тебя слушаю.
Линь Чжися спросила в ответ:
— Можно говорить о чём угодно?
— Конечно, — невозмутимо ответил Цзян Юйбай. — Мы дружим семь лет и обменялись семью дневниками. Я — объект твоих наблюдений. Не стесняйся меня.
Цзян Юйбай предполагал, что Линь Чжися захочет обсудить концепцию «командного сотрудничества». Слова и поступки Хэ Шанцина сегодня в кафе давали богатую пищу для размышлений. Цзян Юйбай изучил немало стратегий управления командой и был готов передать все эти знания Линь Чжися.
Пока он мысленно набрасывал план речи, Линь Чжися глубоко вздохнула и прошептала:
— Мне нравится, как от тебя пахнет.
Договорив, она, подражая тому самому невскому маскарадному коту, ласково потёрлась о его плечо.
Цзян Юйбай перестал дышать. Ему казалось, что она его сейчас погубит.
— Ты должен всегда быть моим другом, — заключила Линь Чжися.
Эта фраза мгновенно вернула Цзян Юйбая в реальность.
Цзян Юйбай сидел прямо, не оборачиваясь, и Линь Чжися, находившаяся у него за спиной, не видела выражения его лица.
Линь Чжися заметила, что уши Цзян Юйбая больше не краснеют, а спина остаётся такой же прямой. Он выглядел расслабленным, на удивление спокойным и невозмутимым, и больше никак не реагировал. Линь Чжися отпустила его и снова повернулась, чтобы погладить котёнка.
Цзян Юйбай безмолвно рухнул на пол.
Линь Чжися невольно вздрогнула от испуга:
— Цзян Юйбай, что с тобой?
Цзян Юйбай повернул голову, на мгновение встретился с ней взглядом и ответил:
— Ничего.
Цзян Юйбай впервые подставил плечо девушке, которая ему нравилась. Он ещё не привык к этому, и ему нужно было прийти в себя. Он полежал несколько секунд на мягком ковре, затем встал и пригласил Линь Чжися прогуляться в саду.
Некоторое время назад Цзян Юйбай купил двух вороных коней и держал их в конюшне на заднем дворе. Линь Чжися никогда не ездила верхом, и Цзян Юйбай, опасаясь, что ей будет не по себе, не решился усадить её в седло — они просто гуляли, ведя лошадей под уздцы. В саду, где переплетались тени листвы, они, как обычно, непринуждённо болтали и смеялись обо всём на свете, позже вместе пообедали в столовой, а после полудня отправились в другую комнату играть с роботом «Линь-Цзян». Лишь к вечеру Цзян Юйбай отвёз Линь Чжися обратно в университетский городок, и они попрощались у ворот вуза.
Для Цзян Юйбая этот день стал почти идеальным.
Настроение Линь Чжися тоже было прекрасным.
В тот вечер она записала в «Дневнике наблюдений за людьми»: «Сегодня 13 марта 2010 года. Я снова была дома у Цзян Юйбая, теперь у него два вида питомцев — котята и лошадки, они очень милые. Мне кажется, что Цзян Юйбай ещё милее животных…»
Каждый год в декабре Линь Чжися дарила Цзян Юйбаю свой «Дневник наблюдений за людьми» за текущий год. Постепенно она отошла от первоначальной цели дневника и стала вести его как обычные личные записи, просто фиксируя события дня. Она знала, что Цзян Юйбай будет её единственным читателем. Мысль о том, что у неё есть такой читатель, приносила ей глубокое удовлетворение, словно все её мимолётные чувства были кем-то услышаны и поняты.
Последняя строчка, написанная Линь Чжися, гласила: «Завтра на Североамериканской научной конференции я смогу встретиться с Вэй Жосин-сюэцзе…»
Эта девушка, Вэй Жосин-сюэцзе, окончила Первую провинциальную среднюю школу и уехала за границу ещё в двенадцатом классе. В настоящее время она училась в докторантуре одного из университетов Калифорнии, США. Статьи, опубликованные ею ещё во время бакалавриата, привлекли внимание специалистов отрасли.
Линь Чжися помнила, как провинциальная газета под названием «Утренние новости» брала интервью у Вэй Жосин. Журналисты тогда придумали заголовок: «Среди сильных всегда найдётся сильнейший! Красавица-отличница из Первой провинциальной школы!»
В той газете Вэй Жосин рассказывала, что её имя взято из стихотворной строки: «Лотосы множатся, блистая, подобно россыпи звёзд».
Линь Чжися считала, что имя Вэй Жосин подобрано очень удачно.
Она никогда не связывала Вэй Жосин с Тань Цяньчэ-гэгэ.
В Первой провинциальной школе тоже не ходило слухов об их романе. Если бы Ян Шувэнь случайно не раскрыл тайну Тань Цяньчэ, Линь Чжися ни за что бы не поверила, что Тань Цяньчэ уже несколько лет встречается со своей первой любовью и они всё ещё не расстались.
Североамериканская научная конференция должна была официально открыться в понедельник. Однако Вэй Жосин и остальные прибыли в Пекин ещё в воскресенье утром. Днём Вэй Жосин вместе со своим наставником приехала в кампус, где её встретили соответствующие сотрудники.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
