Сунь Давэй давно слышал об известности Линь Чжися. Он даже мельком просмотрел в интернете все статьи, которые она опубликовала к этому моменту. Его беспокоил один вопрос:
— Она будет тьютором, твоя девушка?
Цзян Юйбай намекнул:
— Она вряд ли будет преподавать экономику.
Сунь Давэй предположил:
— Моя девушка в следующем семестре собирается изучать квантовую физику. Будет ли твоя девушка тьютором моей?
Цзян Юйбаю захотелось рассмеяться. Но он сдержался. Он намеренно сменил тему, спросив Сунь Давэя, занимается ли тот исследованиями в области квантовой физики, а затем упомянул о деловом ужине в следующую пятницу. Этот ужин организовал сам Цзян Юйбай. Он был членом Кембриджской ассоциации финансов и бизнеса и знал менеджеров крупных европейских инвестиционных банков. Ему удалось пригласить немало важных гостей, и он надеялся, что ужин посетит больше однокурсников.
Сунь Давэй пролистал почту в телефоне:
— Я видел твоё письмо позавчера. Ужин в следующую пятницу? Я приду со своей девушкой и познакомлю вас.
Со своей девушкой Сунь Давэй познакомился только этим летом. В его глазах она была ангелом. Хотя его семья была очень богата и владела публичными компаниями, его рост в обуви едва превышал метр шестьдесят четыре — и это был результат инъекций гормона роста, которые он получал с самого детства.
Посторонние видели лишь то, как Сунь Давэй сорит деньгами, видели его блестящую сторону жизни, но не знали, как трудна и горька жизнь мужчины ниже ста шестидесяти пяти сантиметров на Севере.
В средней школе, когда Сунь Давэй стоял в толпе мальчиков, он был похож на заблудившегося ягнёнка, попавшего в стадо взрослых альпак.
Девушка, в которую он был тайно влюблён в средней школе, однажды лично сказала ему, что за всю свою жизнь полюбит только мужчину ростом выше ста шестидесяти семи сантиметров. У них на Севере таких мужчин было пруд пруди.
Он блуждал в сомнениях, тосковал и даже молил небеса, желая отдать десять миллиардов юаней активов в обмен на рост в сто шестьдесят семь сантиметров.
Однако милостивое и великодушное небо сохранило богатство Сунь Давэя. Капитал его семьи не уменьшился ни на фэнь, но и его рост не прибавился ни на фэнь.
Короткий подростковый период пролетел мгновенно. В глубине души он жаждал настоящей и искренней любви, жаждал увидеть в глазах девушки жаркую и глубокую страсть, как в стихотворении «Любовь» знаменитого поэта Роя Крофта: «Я люблю тебя не только за то, какая ты, но и за то, какой я, когда я рядом с тобой…»
Почти все девушки, которые ему нравились, относились к нему как к обычному другу.
Когда он уже был готов сдаться, он, наконец, встретил свою нынешнюю девушку.
Она была примерно того же роста, что и он, их связывали глубокие чувства, и они уже жили вместе вне кампуса.
Это и называется «небо никогда не закрывает перед человеком все пути».
Пока Сунь Давэй молча размышлял о своём жизненном пути, Цзян Юйбай наклонился и заговорил с ним:
— Ты видел требования к домашнему заданию по курсу «Математическая статистика для экономистов»?
Сунь Давэй ответил:
— Нужно осваивать новую программу.
Цзян Юйбай спросил его:
— Как думаешь, математическая часть сложная?
— Сложная, — честно признался Сунь Давэй.
Рядом зеленел газон, текла речушка, по которой расходились блики. Они прошли по мосту мимо камня, на котором были высечены знаменитые строки на китайском из стихотворения Сюй Чжимо «Снова прощаюсь с Кембриджем».
На развилке дорог Цзян Юйбай расстался с Сунь Давэем и остальными. Он направился прямиком к лабораторному корпусу, где находилась Линь Чжися. Она спустилась вниз, чтобы встретить его, и отвела в свой кабинет.
В этом кабинете Цзян Юйбай делал домашнее задание по бизнесу, а Линь Чжися выводила свои физические формулы. Они спокойно провели вместе вторую половину дня, и лишь когда тени удлинились, Линь Чжися спросила его:
— У тебя в последнее время не возникало трудностей в учёбе? Ты говорил, что предметы на втором курсе непростые.
Цзян Юйбай вынул из рюкзака стопку материалов по курсу «Математическая статистика для экономистов».
— Математика очень сложная, — заявил Цзян Юйбай.
Линь Чжися бросила взгляд на бумаги, не совсем ему веря.
Цзян Юйбай снова спросил:
— Раз ты хочешь стать тьютором для студентов бакалавриата, разве тебе не стоит сначала на ком-нибудь потренироваться?
— Кажется, да, — Линь Чжися согласилась с его ходом мыслей.
Цзян Юйбай предложил свою кандидатуру:
— Я студент бакалавриата. И мы хорошо знакомы.
Линь Чжися подпёрла щеку рукой, подумала несколько секунд и сказала:
— Хорошо, я объясню тебе математическую теорию из этих работ. Когда ты свободен?
С понедельника по пятницу Цзян Юйбай был очень занят. Они с Линь Чжися договорились встретиться в эти выходные.
В субботу утром светило яркое солнце, погода была ясной. Цзян Юйбай отправил Линь Чжися сообщение, назвав её Линь-лаоши, и спросил, что она хочет на обед. В восемь утра он будет ждать её у общежития.
Линь Чжися получила его сообщение и написала в «Дневнике наблюдений за человечеством»: «Сегодня вторые выходные после моего восемнадцатилетия. Цзян Юйбай позвал меня к себе домой, чтобы я помогла ему с учёбой. Он сам назвал меня Линь-лаоши, и я подозреваю, что у него какой-то умысел. Но теперь, когда он вырос, я замечаю, что его мысли стало трудно разгадать».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
