Цзян Юйбай достал из кармана своего пальто изящную деревянную коробочку. Он открыл её, внутри лежало серебряное кольцо. Линь Чжися удивлённо воскликнула:
— Ты хочешь сделать мне предложение?
На Линь Чжися было хлопковое платье самого маленького размера, которое плотно облегало её фигуру. Когда она вела Цзян Юйбая к себе, то совсем не обратила внимания на свой наряд, а теперь вдруг нырнула под одеяло и глухо пробормотала:
— Слишком рано, давай пока не будем об этом думать.
Цзян Юйбай приподнял край одеяла.
Цзян Юйбай прилёг к ней на кровать, а она всё пыталась забиться в угол. Цзян Юйбай перехватил её запястье и вложил кольцо в ладонь:
— Предложение — это дело будущего… А это просто маленькая игрушка.
— Маленькая игрушка? — переспросила Линь Чжися, накрыв голову одеялом.
Цзян Юйбай усмехнулся и произнёс:
— Посмотри.
Он нажал на скрытый механизм, и вложенные друг в друга серебряные кольца начали накладываться друг на друга — кольцо превратилось в астрономическую сферу, на каждом кольце которой были выгравированы английские слова.
Линь Чжися протянула палец и осторожно коснулась астрономического шара:
— Какое чудо.
— Тебе нравится? — спросил Цзян Юйбай.
— Нравится, — её глаза радостно заблестели.
Цзян Юйбай снова нажал на механизм, и сфера превратилась обратно в кольцо. Он сказал:
— Это кольцо-астролябия, придуманное немцами в шестнадцатом веке. Я заказал его в одной лондонской фирме. Позавчера я ездил в Лондон именно за ним.
Линь Чжися долго вертела его в руках и прочла английские слова, которые складывались во фразу: «I love you more than all the stars in the sky» (Я люблю тебя больше всех звёзд на небе).
Она снова повернула сферу и увидела своё имя.
Она убрала кольцо и надела его на указательный палец левой руки.
Возможно, из-за нехватки воздуха под одеялом её мысли немного спутались. Она прильнула к груди Цзян Юйбая, он обнял её и тихо прошептал:
— Ся-Ся.
Линь Чжися выпустила его одежду из рук. Лёжа на кровати, она прошептала:
— Обними меня.
Цзян Юйбай выключил свет и лёг рядом. В комнате стало темно, и под покровом темноты они естественно начали целоваться. В какой-то момент снаружи пошёл дождь, его шум, сопровождаемый лёгким свистом зимнего ветра, доносился с подоконника общежития.
Дождь усиливался, а Цзян Юйбай продолжал её целовать.
Линь Чжися мягко упёрлась ладонями в его грудь, ощущая жар, исходящий от него. Он вернулся в клетку разума, прекратил все движения и сказал:
— Уже поздно, я, пожалуй, пойду домой.
— Сейчас? — спросила Линь Чжися. — На улице же дождь.
Линь Чжися включила свет.
В комнате внезапно стало светло.
Цзян Юйбай схватил пальто и повязал его вокруг пояса. Он всё ещё сидел на кровати, прислонившись к изголовью, и в его растрёпанном виде была особая эстетика. Линь Чжися не совсем понимала, что с ним происходит. Она спросила:
— Тебе нехорошо?
Цзян Юйбай с лёгким смущением ответил:
— Мне очень даже хорошо.
— Правда? — ещё раз спросила Линь Чжися.
— Правда, — Цзян Юйбай слегка вскинул подбородок.
Линь Чжися потрогала его лоб:
— Вроде не простудился.
Она ещё немного поговорила с ним, спросила, что он хочет поесть или во что поиграть. Когда Цзян Юйбай услышал об «играх», его мысли снова улетели не туда. Он смог лишь выдавить:
— Давай сыграем в шахматы.
Линь Чжися принесла шахматную доску. Они сыграли несколько партий подряд, и Линь Чжися разбила его наголову, не оставив и следа от его доспехов — он-то думал, что она поддастся ему, но она осталась верна себе. Отлично, именно это ему в ней и нравилось.
Постепенно он успокоился.
В полночь издалека донёсся звон новогодних колоколов.
Цзян Юйбай так и не ушёл из комнаты Линь Чжися. Дождь за окном не прекращался. Линь Чжися поправила одеяло и предложила:
— Не хочешь переночевать со мной одну ночь?
Он знал, что она не имела в виду ничего такого.
Словно поддавшись неведомой силе, он ответил:
— Хорошо.
В ту ночь он спал очень тревожно.
Односпальная кровать в общежитии была слишком узкой, а он привык к просторным кроватям. Линь Чжися уснула, отвернувшись от него, не проявляя ни капли настороженности. Он всё время обнимал её за талию, но эта близость была для него сладкой пыткой — едва уловимый аромат, мягкость и тепло будоражили его чувства и нервы, заставляя его бодрствовать. О каком сне могла идти речь?
Он никогда в жизни не забудет последний день 2012 года.
На следующее утро Цзян Юйбай встал очень рано.
Линь Чжися всё ещё пребывала в полусонном состоянии, не до конца осознавая, где реальность, а где сон, когда Цзян Юйбай сказал:
— Я пойду домой. Если что, звони или приходи ко мне…
Линь Чжися кивнула и спросила:
— Ты хорошо спал этой ночью?
Цзян Юйбай вспомнил прошлую ночь, как Линь Чжися прижималась к нему и как он случайно коснулся её груди — этого категорически не следовало делать. Он открутил крышку бутылки с минеральной водой, сделал глоток и произнёс:
— Я спал довольно неплохо.
Цзян Юйбай сейчас очень хотел вернуться домой, переодеться, принять душ и выспаться.
Линь Чжися попрощалась с ним и проводила его взглядом.
После рождественских каникул у студентов начались итоговые экзамены.
Линь Чжися нашла время, чтобы посетить несколько курсов подготовки ассистентов преподавателей. Там она познакомилась со многими докторантами и постдоками, значительно расширив круг общения.
Перед началом нового семестра Линь Чжися получила одну плохую новость и две хорошие.
Хорошая новость заключалась в том, что её совместная статья с Вэнь Ци была успешно опубликована. Также она получила список своих студентов.
Плохая новость: статью, над которой она работала вместе с Айшварьей, редактор отклонил. Причина была проста: основные идеи их работы уже успела опубликовать другая научная группа — в академической среде это обычное дело.
Несколько дней Айшварья ходила подавленной.
Это был тот самый пресловутый «эффект бабочки».
Если бы Айшварья не удалила результаты экспериментов Вэнь Ци, ей не пришлось бы тратить время на разработку другого метода. И тогда она отправила бы статью раньше другой группы.
Линь Чжися очень сочувствовала ей, но ничего не могла поделать. Правила есть правила, и их нужно соблюдать.
Тем временем Линь Чжися официально приступила к работе. В этом семестре она стала ассистентом на курсе «Квантовые вычисления» — у неё было ещё пятеро коллег. Шестерым ассистентам предстояло курировать несколько десятков студентов, еженедельно проводя занятия в группах.
Неловкость заключалась в том, что Линь Чжися была моложе всех своих подопечных. Её студентами были молодые люди девятнадцати-двадцати лет.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
