Цзян Юйбай знал, что Не Тяньцин был его старшеклассником в Первой провинциальной средней школе. После недолгих раздумий Цзян Юйбай так и не смог вспомнить, где их пути пересекались. Та «битва в пузырьковых шарах» двенадцатилетней давности уже давно стёрлась из памяти Цзян Юйбая; он помнил лишь Линь Чжися, которая с пузырьковым шаром в руках спасала всю команду, её лихую и статную фигуру. Что же касается характера и привычек Не Тяньцина в те годы… это было делом столь далёкого прошлого, что восстановить детали было невозможно.
Голос Линь Чжися прервал ход мыслей Цзян Юйбая:
— О чём ты думаешь? О Не Тяньцине?
Цзян Юйбай скрыл правду:
— Ни о чём.
Линь Чжися, опустив голову, улыбнулась:
— Можешь не говорить, я и сама догадаюсь.
Не успели эти слова сорваться с её губ, как Линь Цзэцю, проходивший мимо, услышал её фразу.
Линь Цзэцю, плотно засунув руки в карманы куртки, вовремя вставил слово:
— Линь Чжися с детства была умной, а за эти годы её мозг натренировался так, что она становится только мудрее. Если у тебя есть какие-то дела, не смей ничего от неё скрывать. Если она обнаружит это сама, исправить ситуацию будет уже поздно.
Линь Цзэцю открыто угрожал Цзян Юйбаю, но тот не только не рассердился, но и нашёл это забавным. Он выдал ошеломляющую новость:
— Мы с Ся-Ся каждый год обмениваемся дневниками, она знает все мои секреты.
И это была чистая правда.
Линь Чжися подтвердила:
— Верно, мы с Цзян Юйбаем обмениваемся дневниками уже больше десяти лет. Он ещё делает фотографии и вкладывает их в тетради только для того, чтобы их видела я одна.
Линь Цзэцю потерпел поражение.
Ему было нечего сказать.
Повесив портфель на плечо, он медленно подошёл к машине Цзян Юйбая.
Цзян Юйбай, словно водитель Линь Цзэцю, открыл перед ним заднюю дверь и естественным жестом подождал, пока тот сядет — это немного польстило Линь Цзэцю.
Однако стоило Линь Цзэцю устроиться на сиденье, как Цзян Юйбай с громким «хлоп» закрыл дверь. Он взял Линь Чжися за запястье и усадил её на переднее пассажирское место.
Линь Чжися оглянулась на заднее сиденье, где сидел Линь Цзэцю:
— Гэгэ?
Линь Цзэцю подпёр щёку рукой.
Линь Чжися снова позвала его:
— Гэгэ?
Линь Цзэцю и бровью не повёл.
Будь Линь Чжися маленькой, она бы, скорее всего, разразилась бесконечным «гэгэ-гэгэ-гэгэ», но теперь она выросла и давно освоила множество различных тактик. Она предельно спокойно произнесла:
— Я хочу кое о чём тебя уведомить. Ты работаешь в интернет-компании и наверняка лучше меня знаешь, что показатели небольших розничных точек сейчас уступают интернет-магазинам. Я договорилась с матерью, чтобы она продала старую квартиру в районе Аньчэн, а оставшиеся деньги передала мне. Я помогу ей с инвестициями и управлением финансами…
Линь Цзэцю наконец отозвался:
— Ты хочешь, чтобы отец и мать вышли на покой?
— Да, — ответила Линь Чжися. — Им приходится слишком тяжело.
Линь Цзэцю откинулся на спинку сиденья. Вытянув ноги, он беззвучно вздохнул. Он родился на несколько лет раньше Линь Чжися и ещё до того, как она начала хоть что-то понимать, видел, как нелегко приходится взрослым в их семье.
Он пробормотал себе под нос:
— Я обеими руками за их отдых, давно пора набраться сил. Вечно жалеют на еду, жалеют на вещи, им не сравниться с коренными горожанами.
Сказав это, он с опозданием вспомнил — в машине всё ещё находится Цзян Юйбай.
В этот момент Цзян Юйбай исполнял роль водителя. Крепко сжимая руль, он вёл машину по шоссе и не прерывал разговор брата и сестры, ведя себя как прилежный обычный шофёр.
Линь Цзэцю скрестил руки на груди, его взгляд скользнул по профилю Цзян Юйбая.
Линь Чжися не заметила тонкости атмосферы и продолжала увлечённо говорить:
— Отец хочет учить тайцзи, я записала его на курсы, они проходят прямо в спортзале нашего жилого комплекса, с понедельника по четверг…
Линь Цзэцю внезапно спохватился:
— Раз ты всё это обсудила с родителями, почему они мне ничего не сказали?
Линь Чжися пояснила:
— В последние несколько дней у меня было немного работы, я рано вставала и болтала с ними дома, а ты в это время ещё спал. Да и за ужином ты обычно не очень разговорчив…
На душе у Линь Цзэцю стало неспокойно. В его семье все обязанности, которые должен был нести старший брат, взяла на свои плечи младшая сестра.
Ещё больше Линь Цзэцю расстроило то, что на следующее утро, ни свет ни заря, Линь Чжися собрала чемодан, попрощалась с родителями и переехала к Цзян Юйбаю «пожить временно».
Когда Линь Цзэцю провожал её, Линь Чжися то и дело заверяла его:
— Не волнуйся, я о себе позабочусь.
Это было свежее осеннее утро. Бледный рассветный туман окутывал просыпающийся город, повсюду витал едва уловимый аромат османтуса. Цзян Юйбай стоял у подъезда, засунув руки в карманы. Он смотрел в небо с тем же выражением лица, что и всегда, но даже его профиль притягивал взгляд — линия от лба к переносице, губам и подбородку была безупречна.
Линь Чжися чутко уловила, что настроение Цзян Юйбая отличается от обычного, хотя в его лице и облике ничего не изменилось.
Она, постукивая колёсиками чемодана, подбежала к нему.
Линь Цзэцю крикнул ей вслед:
— Эй, ты чего так торопишься?
«Эх, девушки едва за двадцать…»
«Так бурно реагировать на встречу с парнем — это совсем не солидно», — подумал Линь Цзэцю.
Линь Чжися было всё равно, что кричит ей Линь Цзэцю. Она подскочила к Цзян Юйбаю, обменялась с ним взглядами в течение пары секунд и спросила:
— Что случилось?
— В эти два дня в компании навалилось много дел, — терпеливо объяснил Цзян Юйбай, — у меня может не быть времени…
Он замолчал на полуслове.
Он всё ещё подбирал слова.
Линь Чжися догадалась, что он имеет в виду:
— Не будет времени проводить его со мной?
Цзян Юйбай тут же возразил:
— Нет.
Линь Чжися проявила чуткость, насквозь видя его мысли:
— Мы уже выросли, нужно работать, нести ответственность… Ты отлично развиваешься, у тебя высокий эмоциональный интеллект, ты мастерски ладишь с людьми, но со мной тебе не нужно быть таким… Я имею в виду, ты можешь говорить со мной прямо и открыто, как и я с тобой. Что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне.
Сказав это, Линь Чжися спрятала чемодан за спину.
Поскольку Линь Цзэцю всё ещё стоял неподалёку, вытянувшись словно палка, Линь Чжися не могла позволить себе никаких проявлений близости с Цзян Юйбаем. Она выпрямилась и просто высказала свою позицию:
— Сначала разберись с работой, я не поеду к тебе жить.
Цзян Юйбай не ожидал, что она проявит такую предупредительность.
Однако в следующее мгновение он, словно похищая невесту, крепко сжал её запястье и не отпускал. Она, не мигая, смотрела на него, пытаясь по выражению лица разгадать его состояние, но он вдруг улыбнулся — и от этой улыбки померкли бы даже бегонии и осенний османтус.
— Не улыбайся так, — Линь Чжися сохраняла ясный рассудок. — Ты завтракал? Пойдём ко мне, перекусишь.
Цзян Юйбай честно признался:
— С тех пор как мы расстались вчера вечером, я ничего не ел.
— Ты не ужинал?
— Да.
Линь Чжися стала серьёзной:
— Как бы ты ни был занят, нужно есть. — И добавила: — Какой завтрак ты хочешь?
Цзян Юйбай, витая в облаках, выпалил:
— Ты меня покормишь?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
