Голос Сюй Линбо был совсем тихим, словно писк комара:
— Продаю лесные дары.
В начале сентября, когда только начался учебный год, Сюй Линбо как-то принёс Линь Чжися целый мешок лесных даров. Линь Чжися отказалась принимать подарки от студентов, поэтому Сюй Линбо пришлось тащить мешок обратно в мужское общежитие, а затем через самые разные каналы связей распродавать всё это выпускникам разных курсов.
Мука из маниоки и дикие орехи разошлись быстрее всего — выпускники раскупили их в мгновение ока. В шкафу у Сюй Линбо остался лишь большой мешок сушёных грибов, которыми никто не интересовался. Впрочем, Сюй Линбо был вполне доволен: он заработал почти тысячу юаней.
Сюй Линбо думал, что Линь Чжися отругает его за то, что он не уделяет всё внимание учёбе.
Кто бы мог подумать, что Линь Чжися совершенно не станет лезть в его прикроватный бизнес, а лишь спросит:
— Статью, которую я тебе нашла, ты дочитал?
Сюй Линбо вспомнил «великий метод отлынивания на собраниях исследовательской группы», которому научил его сосед по комнате. Он часто закивал и поджал губы:
— Дочитал, конечно, дочитал.
Линь Чжися многозначительно отозвалась:
— Хорошо.
Сюй Линбо улыбнулся ей:
— Линь-лаоши, я пошёл в лабораторию, прихвачу завтрак для цзецзе. Она встала ещё в пять утра…
Та самая «цзецзе», о которой говорил Сюй Линбо, была единственной докторанткой под началом Линь Чжися по имени Фан Ивэнь.
Линь Чжися была специально приглашённым профессором университета и пользовалась исключительными привилегиями. У неё было множество титулов, достаточное финансирование, а в лаборатории стояло первоклассное оборудование. Она наметила для Фан Ивэнь предельно ясное направление работы, а та и сама всегда обожала исследования. Теперь, имея такие прекрасные условия и поддержку научного руководителя, она самозабвенно погрузилась в эксперименты.
Сюй Линбо взял на себя её тыловое обеспечение.
Он часто приносил цзецзе еду.
Сюй Линбо считал, что трое студентов в их группе должны держаться вместе, но окружающие лишь посмеивались над ними, называя их «группой старых, слабых, больных и калек», а также подшучивали над их родным вузом, что приводило его в бешенство. Таким образом, «принося еду цзецзе», он вносил свой вклад в её научную карьеру, стараясь ускорить выход статей. Стоило цзецзе опубликовать хотя бы одну работу в качестве первого автора в журнале первого квартиля Эс-си-ай, как вся их группа смогла бы с гордостью расправить плечи.
Забивая голову подобными мыслями и прижимая к себе пакет с завтраком, Сюй Линбо влетел в здание лаборатории факультета.
Ему попадалось много студентов и преподавателей.
Каждому он улыбался во весь рот и первым здоровался, так что на всём факультете его лицо уже примелькалось. Но завидев Фан Ивэнь, он тут же перестал улыбаться и почтительно преподнёс ей завтрак:
— Цзецзе, поешьте.
Фан Ивэнь сидела в эргономичном кресле. Её левая нога была вытянута вперёд, а правая — поднята и согнута в колене так, что пятка упиралась в край сиденья. Поза была непринуждённой, расслабленной и весьма своеобразной.
Она негромко спросила:
— Сколько стоил завтрак? Я переведу тебе через Алипэй.
Сюй Линбо ответил:
— Четыре юаня девяносто фэней, цзецзе.
Фан Ивэнь окинула еду взглядом:
— Да брось, не пытайся меня надуть. Жареные пельмени, мясная булочка, чайное яйцо, пудинг из тофу… Тут выйдет все девять юаней и сорок фэней. Я переведу тебе девять сорок.
Сюй Линбо почесал в затылке:
— Я заработал немного денег, продавая лесные дары.
Фан Ивэнь холодно фыркнула:
— То, что ты заработал, ко мне отношения не имеет. Сколько я тебе задолжала, столько и должна вернуть. Ты что, считать не умеешь?
Сюй Линбо примиряюще замахал руками:
— Ладно, ладно, цзецзе, продолжайте свои опыты, а я пойду в общежитие досыпать. Если Линь-лаоши придёт с проверкой, скиньте мне эсэмэску, я мигом прилечу.
Фан Ивэнь согласилась.
Сюй Линбо издал победный возглас и ленивой походкой покинул лабораторию. Отойдя всего на несколько шагов от двери, он нос к носу столкнулся с Чжань Жуем.
Чжань Жуй полминуты не мог выдавить из себя простое «извини», и Сюй Линбо не удержался от подколки:
— Эй, ты же занимаешься исследованиями искусственного интеллекта, что ты забыл в этой лаборатории? Подними голову, это лаборатория передовых квантовых исследований.
Чжань Жуй объяснил:
— У-у меня в об-общежитии и-интернет медленный, м-мне нужен к-кластер…
Сюй Линбо похлопал его по плечу:
— Заходи, цзецзе внутри.
Чжань Жуй и Фан Ивэнь уже хорошо знали друг друга. Он обнаружил, что если полностью разделять чувства и разум, то с Фан Ивэнь вполне можно ладить. Он подошёл к её рабочему месту и молча сел рядом. Фан Ивэнь спросила:
— Ты завтракал?
Он ответил:
— В-в ст-столовой слишком м-много народу, я в-взял с собой… — Он вытащил из рюкзака пачку клубничного печенья.
Чжань Жуй был человеком, склонным к наблюдениям и обобщениям. Он заметил, что Линь Чжися обожает клубнику, и предположил, что между клубникой и высоким интеллектом существует некая связь. Поэтому теперь, покупая закуски или напитки, он обычно выбирал что-нибудь со вкусом клубники.
Однако Фан Ивэнь сказала:
— Есть печенье с утра пораньше — во рту не пересохнет? Поешь моего, я ещё не начинала.
Она быстро допила стакан соевого молока, освободив пластиковую ёмкость. Часть пудинга из тофу она переложила в этот стакан, а оставшуюся порцию пододвинула к Чжань Жую. Она также подложила ему жареных пельменей и мясную булочку. Чжань Жуй поспешно произнёс:
— С-спасибо…
Фан Ивэнь выставила ладонь перед его лицом:
— Не разговаривай и не шуми, ладно? Я формулу обдумываю.
Чжань Жуй закивал часто-часто, словно чеснок в ступке.
Старшая соученица и младший соученик примостились рядом и в тишине принялись за сытный завтрак.
Сюй Линбо застыл в дверях. Он издали смотрел на пышные и непокорные волосы цзецзе, и сам не зная почему, почувствовал, как в сердце разливается непроходящая кислинка.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
