Линь Цзэцю и раньше слышал, что южные тараканы огромные и сильные, но не ожидал, что в первый же день своей официальной командировки воочию увидит полёт насекомого. Его ноги словно налились свинцом, и даже Ло Ин заметила его состояние.
Ло Ин спросила его:
— Ты в порядке?
Линь Цзэцю хранил молчание.
Тем временем на улице стремительно темнело, и разноцветные неоновые вывески осветили длинную улицу. Линь Чжися и Тан Тинтин, взявшись под руки, направились к ресторану кантонской кухни. Они остановились перед витриной, внимательно изучая приклеенное к стеклу меню; блики цветных огней падали на их лица, создавая атмосферу процветания, изысканности и в то же время повседневности, словно на съёмочной площадке гонконгского кино девяностых годов.
Ло Ин словно по какому-то наитию достала фотоаппарат.
Её объектив был направлен на Линь Чжися.
Она включила функцию видеозаписи, и Линь Чжися, кажется, что-то почувствовала. Она обернулась и посмотрела на Ло Ин:
— Ты меня снимаешь?
Ло Ин крепче сжала металлический корпус камеры, так что кожа вокруг ногтей слегка побелела.
Линь Чжися вдруг предложила:
— Давайте снимем длинное видео, чтобы все коллеги попали в кадр. Начнём с нас с Тан Тинтин, как вам?
Все наперебой согласились.
Прохожие сновали туда-сюда, кто быстрым, кто медленным шагом, ночное небо то и дело скрывали вывески, и Ло Ин чувствовала себя погружённой в эту суету оживлённых торговых кварталов. Она тихо стояла на месте; окружающий шум не имел к ней отношения, а Линь Чжися на дисплее камеры смотрела на неё сквозь объектив.
Линь Чжися была одета в светло-бежевый костюм с юбкой; подол и длинные волосы переливались в свете ламп. Её тёмные волосы, блестящие и гладкие, на концах вились от природы, кожа была белоснежной и нежной, а фигура — безупречной. Даже её тень на земле напоминала набросок — набросок, сделанный перфекционистом.
Она снова позвала:
— сюэцзе?
Окончив университет, Ло Ин уехала за границу в докторантуру, но продолжала поддерживать связь с Линь Чжися по телефону. Каждый раз, когда Ло Ин поднимала трубку, Линь Чжися первым делом говорила сюэцзе — это обращение сохранилось и по сей день.
Экран камеры был размером всего с ладонь, и этот крошечный пятачок земли никак не мог удержать чувства Ло Ин. Она раз за разом вспоминала тон, которым Линь Чжися обсуждала с ней математику, её славу, идеалы, увлечения, тревоги… Бесчисленные осколки складывались воедино, воссоздавая черты — одновременно смутные и отчётливые. Какое противоречие, в точности как нынешнее положение самой Ло Ин.
Ло Ин всё ещё снимала Линь Чжися. Но сама она опустила глаза в пол, а её ладони слегка взмокли.
У каждого из ресторанов по обе стороны улицы были свои особенности, и дым из кухонь щипал ей глаза.
Прошло всего две минуты.
Линь Чжися посмотрела на плитку над головой:
— А я-то думала, тот таракан улетел, а он всё это время сидел здесь. Давайте снимем и его тоже, у нас дома таких огромных летающих насекомых не встретишь.
Тан Тинтин рассмеялась:
— «Джамбо» вернулся. А крошка-то, надо признать, довольно сообразительный.
Ло Ин тоже была спокойна и невозмутима. Когда она училась в Колумбийском университете в США, она жила в студенческом общежитии в Нью-Йорке. Как-то раз она увидела под окнами целую ораву жирных и круглых американских тараканов, и после того сильнейшего потрясения у неё выработался иммунитет к их виду.
Поэтому Ло Ин небрежно ответила:
— Хорошо, я снимаю.
А у Линь Цзэцю дважды дёрнулось правое веко.
У него было крайне дурное предчувствие.
Почему его сестра и её подруги ничуть не паникуют при виде таракана, да ещё и шутят и снимают видео? Может, они ещё и Жизнь насекомых Фабра решат переписать? Пока Линь Цзэцю предавался этим беспорядочным мыслям, таракан на той стороне внезапно сорвался с места и на огромной скорости спикировал прямо на него. Натиск был яростным, крылья вибрировали — казалось, Линь Цзэцю был его кровным врагом.
У Линь Цзэцю поползли мурашки по коже.
От крайнего напряжения он приоткрыл рот, и это проклятое насекомое полетело прямо к его губам и ноздрям. Его психологическая защита мгновенно рухнула, и он на всю улицу издал пронзительный вопль:
— А-а-а! Насекомое!
Все члены команды, кроме Линь Чжися, оцепенели.
В компании Линь Цзэцю обычно выглядел чинным, холодным, серьёзным и неприступным. Он отвечал за построение базовых технологических платформ и занимал должность инженера базовой инфраструктуры, что по-английски звучит как Infrastructure Engineer. Техническую группу, которую он возглавлял вместе с двумя другими айтишниками, часто называли группой Инфра, и все знали, что каждый член этой группы обладал уникальными навыками и поразительными способностями.
На сегодняшних дневных переговорах Линь Цзэцю тоже сорвал бурные аплодисменты.
А сейчас он в панике кричал:
— На помощь! Мать твою, какой огромный тараканище!
Линь Чжися тут же подбежала к нему:
— Не бойся, не бойся, я иду!
Прохожие один за другим начали останавливаться, а Тан Тинтин совсем растерялась:
— Что происходит?.. Младшая сестра спасает старшего брата?
Линь Чжися и правда хотела спасти брата, но ситуация оказалась щекотливой — таракан приземлился на спину Линь Цзэцю. Тот, всё ещё не придя в себя от ужаса, спросил:
— Насекомое улетело?
Линь Чжися уже собиралась солгать, как вдруг на улице появился доблестный герой, готовый спасти положение. Ростом под метр девяносто, молодой, красивый и элегантный, он держал в руках свёрнутую газету. Он с силой шлёпнул газетой по спине Линь Цзэцю, таракан упал на землю и тут же был раздавлен его чёрным кожаным туфлем.
Линь Чжися тихо позвала его:
— Ты пришёл.
— Кто это? — настороженно спросил Линь Цзэцю.
Он не смел обернуться.
Потому что уже догадался: таракан встретил свою смерть прямо у него за спиной.
Он услышал лишённый всяких эмоций голос Цзян Юйбая:
— Всё в порядке, я разобрался.
Линь Цзэцю решил уточнить:
— Труп всё ещё там?
— Уничтожен, — ответил Цзян Юйбай.
Над их головами нависали гонконгские вывески, отбрасывая на землю густые тени. Цзян Юйбай слегка склонил голову, его лицо было наполовину освещено, наполовину скрыто в тени:
— Услышав твой крик о помощи, я не оставил его в живых.
Только тогда Линь Цзэцю обернулся; таракан и вправду исчез из его мира. Он наконец с облегчением выдохнул и даже похлопал Цзян Юйбая по плечу — впервые в жизни он проявил к нему дружелюбие по собственной инициативе. Цзян Юйбай, куя железо, пока горячо, спросил:
— дацзю-гэ?
И Цзян Юйбай, и Линь Цзэцю были в костюмах: оба сегодня присутствовали на очень официальных встречах. Линь Цзэцю ослабил галстук; он всё ещё не мог заставить себя произнести родственное обращение вроде муж сестры, но пообещал:
— Я больше не буду тебя блокировать…
До этого момента Цзян Юйбай неизменно находился в «чёрном списке» Линь Цзэцю в WeChat. Иными словами, Цзян Юйбай вообще не видел «Моменты» Линь Цзэцю. То, что Линь Цзэцю согласился его разблокировать, уже было серьёзным проявлением доброй воли.
Однако Цзян Юйбай не мог изменить своей корыстной натуре дельца. Он начал торговаться:
— В августе следующего года я планирую сыграть свадьбу с Линь Чжися.
Линь Цзэцю поначалу не сообразил:
— Раз ты хочешь в августе следующего года, то… сыграть свадьбу?
Линь Цзэцю слегка помрачнел. Хотя он знал, что свадьба Линь Чжися и Цзян Юйбая — лишь вопрос времени, в глазах его самого и их родителей Линь Чжися всегда оставалась той стороной, которая нуждалась в большей защите. В конце концов, любая душевная боль становилась для неё вечным мучением.
Линь Цзэцю неспешно шёл по ночному рынку Гонконга, а Цзян Юйбай шагал рядом. Темой их разговора неизменно оставалась Линь Чжися. Линь Цзэцю чувствовал глубину чувств Цзян Юйбая к сестре. Учитывая, что сам Линь Цзэцю с самого рождения был одинок, он не совсем понимал состояние Цзян Юйбая, но в глубине души очень хотел, чтобы тот никогда не терял этого запала.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
