Баосянь, стремясь защитить хозяйку, сделала шаг вперед и сказала.
— Люйчжуй, какими это глазами ты видела, что наша гунян собиралась навредить Эр-гунян? С красным ртом и белыми зубами1 выбирай слова осторожнее. Наша гунян чистая и непорочная девушка, а в твоих устах она стала бог весть кем. Твои помыслы слишком коварны!
Люйчжуй, которую Баосянь осадила этими словами, конечно, не желала смиряться и, сорвав голос, выкрикнула.
— Если бы Сы-гунян не дала ту яшмовую подвеску, разве стал бы Шэнь-чжихуэйши стрелять из лука в нашу гунян?
— Тогда тебе стоило бы спросить об этом Шэнь-чжихуэйши. Неужели наша гунян надоумила его выстрелить в Эр-гунян? — усмехнулась Баосянь. — К тому же это изначально было лишь забавой, трое е в тот момент тоже присутствовали. Наша гунян стояла в стороне и смотрела, не проронив ни слова. Как можно сваливать вину на нее?
Две служанки не уступали друг другу. Слушая их, Ху-фужэнь нахмурилась и прикрикнула.
— Вы совсем забыли о правилах! Разве можно так кричать и шуметь перед Лаотайтай? — сказав это, она посмотрела на Цинъюань. — Сы-яту, зачем ты ни с того ни с сего отдала яшмовую подвеску своей Эр-цзецзе? Если вы, сестры, так дружны, разве не нашлось бы для этого времени дома? Почему нужно было спешить и отдавать ее именно в момент выхода в свет?
У Цинъюань всегда был такой вид, будто небо над ней не обрушится. Она неторопливо произнесла.
— Я отдала ту подвеску из добрых побуждений и объяснила Эр-цзецзе ее происхождение. Эр-цзецзе сама пожелала этого и тогда только оставила ее себе.
С этими словами она обратилась к Люйчжуй.
— Когда я передавала подвеску Эр-цзецзе, ты тоже была рядом. Вспомни, что именно тогда говорилось, и перескажи Лаотайтай и Тайтай.
Люйчжуй, увидев, что столько пар глаз устремились на нее, внезапно оробела и пробормотала.
— Сы-гунян сказала, что ту подвеску дал Сяо хоу-е, она ей не нужна, поэтому она передает ее нашей гунян и просит ее хорошенько беречь.
Услышав, что та наконец сказала правду, Цинъюань успокоилась. Она повернулась и почтительно присела в поклоне.
— Цзуфу, в этом деле внучка и впрямь поступила опрометчиво. Ту яшмовую подвеску мне дали вместе со списком имен, и мне следовало бы передать ее Лаотайтай. Но я подумала, раз уж я воспользовалась чужим списком и под чужим именем вошла в ворота резиденции чжихуэйши, нужно оставить Сяо хоу-е хоть каплю лица. Если бы я отдала вещь Лаотайтай, разве не сказали бы люди, что я лишь ищу выгоду для себя? Поэтому я оставила вещь себе, намереваясь при удобном случае вернуть ее лично.
Ху-фужэнь холодно рассмеялась.
— Если так, то почему сегодня ты решила отдать подвеску своей Эр-цзецзе? Неужели ты рассчитывала, что она вернет ее за тебя?
Цинъюань на мгновение замолчала, затем медленно покачала головой.
— Я знаю сердце Эр-цзецзе. Хоть в будни между сестрами и случаются перебранки, но в конце концов мы одна семья, и нет такой логики, чтобы локоть выгибался наружу2. Поэтому я передала подвеску Эр-цзецзе. Если бы Эр-цзецзе пожелала, она могла бы воспользоваться этим случаем, чтобы объясниться с Сяо хоу-е, и кто знает, возможно, это привело бы к счастливому браку. Что до меня, я прекрасно осознаю свое происхождение. В прошлый раз, когда приходила Гуаньчаши фужэнь, мне было очень обидно, но я не могла ничего сказать. Теперь, раз Эр-цзецзе имеет такое намерение и подходит Сяо хоу-е, как я могла не поддержать родную сестру? Но, я никак не ожидала, что Эр-цзецзе окажется столь нетерпеливой и повесит ее на себя… Это была подвеска с изображением таоте, которую носят мужчины. Должно быть, чжихуэйши ошибочно принял это за желание Эр-цзецзе разорвать отношения и с помощью этой вещи заставить их братьев отступить, потому и сбил ее в шутку стрелой.
На этот раз даже Лаотайтай не знала, что сказать. Эта Цинжу и впрямь была упрямой и ограниченной. Неужели она думала, что, проявив такую решимость, заставит Ли Чуньчжи оценить ее доброту? Она и не подозревала, что, потеряв на глазах у всех самое важное для девушки — достоинство, не стоит и надеяться, что мужчина будет смотреть на тебя с уважением.
Только и эта Цинъюань не была той, кто дает другим покой. Она явно затаила обиду на Цинжу за то, что та в прошлый раз ударила ее, и расставила ловушку, в которую эта глупая девчонка и попалась. Цинжу не проявила осмотрительности, перед ее глазами был только Сяо хоу-е, она ни о чем не успела подумать и безрассудно угодила в капкан. Это было делом добровольным, так что винить Сы-яту не в чем. Эту горькую обиду придется проглотить молча, и сказать тут нечего.
Но, Ху-фужэнь не желала сдаваться. Видя, что лаотайтай молчит, она глухо произнесла.
— Матушка, Эр-яту едва жизни не лишилась. Раз мы, старшие, разве не должны мы восстановить справедливость в деле, из-за которого все это началось?
Стоявшая рядом Мэй-инян, словно беспристрастный судья, попыталась сгладить углы.
— В мире много совпадений. Так случилось, что Сы-гунян дала Эр-гунян подвеску, а Эр-гунян повесила ее на себя. Так случилось, что в резиденции чжихуэйши забавлялись стрельбой по сокровищам, и Дяньшуай попал именно в подвеску Эр-гунян. Всё это сплошные совпадения, где уж тут разобраться, кто прав, а кто виноват.
Ху-фужэнь не снизошла до спора с наложницей и с высокомерным видом отвела взгляд. Стоявшая подле нее Сунь-момо с улыбкой заметила.
— Инян неправа. Если не говорить о последующей стрельбе, то сам факт того, что Сы-гунян отдала мужскую вещь Эр-гунян, уже является ее виной. Наша Эр-гунян, законнорожденная дочь-ди, и ее репутация важнее всего.
Цинхэ, услышав это, тихо рассмеялась.
— Сунь-момо, прошу вас, не говорите так. О каких дочерях-ди или шу идет речь? Чья репутация не важна? Раз Люйчжуй здесь, о прочем спрашивать не нужно. Ты лишь спроси ее, заставляла ли Сы-мэймэй свою Эр-цзецзе вешать эту подвеску себе на грудь? И всё станет ясно!
Лянь-инян, окончательно враждовавшая с Ху-фужэнь и уповающая на то, что ее дочь рано или поздно выйдет замуж в дом гогуна, больше не вела себя смиренно. Прикрыв рот рукой, она невнятно проговорила.
— По-моему, Сы-гунян наверняка силой заставила Эр-гунян надеть ее. Иначе, как бы Эр-гунян, будучи сяоцзе из благородной семьи, не знала, что нужно избегать подозрений, и нарочно повесила ее на грудь, выставляя напоказ? Увидев такое, не говоря уже о чжихуэйши и души, которые могли ошибиться, даже Сяо хоу-е не знал бы, как на это реагировать. Еще и троих братьев это могло опозорить. Эр-гунян такая умница, неужели она не понимала этих простых истин?
От такой смеси явной похвалы и скрытой иронии слушатели захлопали глазами, желая рассмеяться, но не смея, и лишь всячески сдерживались.
Лицо Ху-фужэнь изменилось в цвете, она ненавидела Цинжу за ее глупость и за то, что та попалась на чужую уловку, и ненавидела Цинъюань за ее хитрость и вред, нанесенный Цинжу, при том что зацепиться было не за что.
Спустя полгода пришло время по-настоящему присмотреться к этой Сы-гунян. Раньше она казалась тихой и незаметной, пекущейся лишь о собственной безопасности, но теперь стало ясно, что это опасная личность. То письмо, полученное когда-то в Хэнтан, без начала и конца, в итоге тот человек, требовавший денег, так и не объявился. Тогда она уже подозревала, что это связано с Цинъюань. Ху-фужэнь хотела отправить людей в Хаочжоу, чтобы разузнать, но, к несчастью, в то время как раз вернулся лаое, за этим последовала женитьба Сань-гээр, затем юбилей лаотайтай, и из-за этих дел всё отложилось и забылось. Теперь, когда с хлопотами покончено, неизбежно придется свести эти счеты. Девчонка пятнадцати-шестнадцати лет, если она и впрямь думает выскользнуть из ее рук, то еще слишком рано об этом мечтать.
— Эр-яту, человек бесхитростный. Если бы не сегодняшний испуг, ее следовало бы сурово проучить. Но, с другой стороны, разве пристало Сы-яту, девице, живущей в женских покоях, вступать в тайные сношения с посторонним мужчиной? В таком юном возрасте она уже сама принимает решения в делах, которые полагается обсуждать со старшими. Кто знает, сколько позора она еще навлечет на нас через пару лет, — холодно глядя на Цинъюань, сказала Ху-фужэнь. — Ты говоришь, что эта подвеска принадлежит Сяо хоу-е? Откуда нам знать, не грязная ли это вещь какого-нибудь другого мужчины?
Стоявшие в стороне две инян про себя негодовали, эта Ху-ши обычно носит маску добродетельной хозяйки дома, но сердце ее пристрастно более, чем у кого-либо. Когда у лаое были трудности, они использовали список из рук Сы-гунян, чтобы наладить связи, лаотайтай брала Сы-гунян с собой в свет, когда они переступали порог дома чжихуэйши, никто не говорил о тайных сношениях. А, теперь, когда положение лаое упрочилось, она кусает руку дающего и корчит из себя благородную и праведную особу, лишь бы людей не тошнило. Однако вслух это сказать было трудно, с точки зрения приличий ее слова звучали веско. И все снова устремили взгляды на Сы-гунян. Сы-гунян была по-настоящему жалка, имея дело с такой дурой, как Эр-гунян, даже умный человек может погибнуть от ее нелепых выходок.
Цинъюань, опустив голову, немного подумала и сказала.
— У меня нет матери, и, если случается какая-то беда, некому за меня заступиться. Раз Тайтай настаивает на этом, я не могу возразить. Теперь уже невозможно доказать правду. Даже если пригласить Сяо хоу-е, он наверняка не признается.
Цинжун давно не выносила притворной манеры Цинъюань, она с усмешкой спросила.
— Это еще почему? Если Сы-мэймэй чиста сердцем и не боится косых взглядов, чего ей страшиться очной ставки?
Цинхэ тоже улыбнулась.
— Сань-мэймэй совсем запуталась? Сегодня Эр-мэймэй весь день расхаживала с этой подвеской в резиденции чжихуэйши. Если Сяо хоу-е признает вещь своей, разве не придется ему отвечать за репутацию Эр-мэймэй? Усадьба Даньян-хоу, как ни крути, принадлежит императорской родне, там превыше всего ценят приличия и пышность. Эр-мэймэй так открыто щеголяла личной вещью мужчины, даже если Сяо хоу-е согласится, Даньян-хоу и Хоу-фужэнь ни за что не допустят этого. Если они потом пришлют кого-то в наш дом, боюсь, их слова будут куда резче, чем у Гуаньчаши фужэнь. Эр-мэймэй, законная дочь семьи цзедуши, если ей откажут от дома Даньян-хоу, сколько завидных женихов ей предложат? Неужели стоит так упорствовать и позориться, ведь если слухи разойдутся, потом и о другом замужестве трудно будет договориться. Неужели Сань-мэймэй не понимает этой истины?
Так болезнь Эр-жу от испуга превратилась для всех в удобный предлог для поучительных рассуждений. Ху-фужэнь оказалась в неловком тупике, оставить всё как есть она не могла, а доказывать что-то было бесполезно. Гнев в ее груди закипал, и лицо стало совсем мрачным.
Посмотрите на лица этих людей, каждый радуется позору законной жены. Она внезапно ощутила себя всеми покинутой, эти никчемные существа одно за другим поднимают голову и бунтуют. Раньше всё было иначе, две инян двадцать лет жили, заглядывая ей в глаза. А, теперь? Дети выросли, кто женится, кто выходит замуж, и пришло время им открыто противостоять ей. Ху-фужэнь холодно усмехнулась, если она не сможет совладать даже с ними, значит, все эти годы она зря правила домом.
— Ладно, в сегодняшнем деле виновата Эр-яту. А Сы-яту хоть и хотела, как лучше, но совершила ошибку, нельзя во всем винить ее, — Ху-фужэнь снова приняла миролюбивый вид и даже выдавила подобие улыбки, обратившись к лаотайтай. — Как матушка считает, как нам уладить это дело?
Лаотайтай тяжело вздохнула и, опустив веки, произнесла.
— Дети теперь выросли, слова им не скажи, не отругай, и что с ними делать? В любом случае, пусть ланчжун сначала хорошенько осмотрит Эр-яту. Испуг, дело серьезное, нельзя допустить, чтобы остался недуг в виде тревожного сердцебиения, ведь впереди у нее вся жизнь. Что до Сы-яту, хоть она и слишком своенравна, но по сути она старалась ради сестры, умысел у нее был добрый. Больше всего злит этот Шэнь Жунь, принял наших домашних девушек за грубых мужиков со своего плаца! Так просто пустил стрелу… Не то, что девчонка пятнадцати лет, даже старый воин на поле боя от такого бы до смерти перепугался. Поистине, выскочка, вскормленный высокими чинами, никого в грош не ставит! В прежние годы, когда наша семья Се возвысилась, предки его семьи Шэнь еще овец на южных горах пасли!
Ху-фужэнь принялась успокаивать лаотайтай, прося ее сменить гнев на милость.
— Ланчжун выписал Эр-яту рецепт. Выпьет несколько снадобий, отдохнет пару дней, она молода, мысли у нее неглубокие, так что недуг вряд ли останется. А на Шэнь-чжихуэйши вы, матушка, не сердитесь. Молодые люди порой любят поразвлечься. В конце концов, возвращение Лаое на службу во многом зависело от этих людей. Потерпим этот убыток, считая, что отдаем ему долг. В следующий раз братья Чжэнцзэ наверняка встретятся с ними, тогда и поговорят.
Лаотайтай кивнула, взглянула на Цинъюань и снова отвела глаза.
Руки Ху-фужэнь под широкими рукавами сжались в кулаки, она с трудом подавила ярость и с улыбкой сказала.
— Уже поздно, столько шуму наделали, никому покоя не дали, — она обратилась к Юэцзянь. — Мне нужно присматривать за Эр-гунян, я не могу отлучиться, так что вы проводите Лаотайтай.
Юэцзянь ответила согласием и помогла лаотайтай подняться. Пройдя несколько шагов, лаотайтай всё еще не была спокойна и, обернувшись, наказала.
— Если Эр-яту станет лучше, пошлите кого-нибудь сказать мне.
— Как ей станет лучше, она сама пойдет засвидетельствовать почтение Цзуфу, зачем же посылать кого-то с докладом, — улыбаясь, Ху-фужэнь проводила лаотайтай до дверей и заботливо добавила. — Стемнело, я велю зажечь побольше фонарей, чтобы освещать путь. Матушка, будьте осторожны на дороге.
И вот, толпа людей из сада Хуэйфанъюань проводила лаотайтай обратно, и в этом дворе Циланьюань сразу стало наполовину тише. Оставшиеся, увидев, что больше смотреть не на что, почувствовали скуку. Лянь-инян уже собиралась увести Цинхэ, но та обернулась к Цинъюань.
— Сы-мэймэй, идем тоже. Сегодня был тяжелый день, возвращайся и хорошенько отдохни, а завтра мы снова придем навестить Эр-мэймэй.
Цинъюань поколебалась и осторожно спросила.
— Тайтай, позвольте мне остаться ухаживать за Эр-цзецзе. В конце концов, в сегодняшнем происшествии есть и моя вина.
Ху-фужэнь с натянутой улыбкой произнесла.
— Амитофо, не смею утруждать тебя. Твоей Эр-цзецзе наверняка стало бы лучше завтра, но под твоим присмотром она, боюсь, пролежит еще лишних пару дней. По совести говоря, сегодняшняя беда вызвана тобой, и будь я хоть немного корыстна, наказание в виде коленопреклонения в храме предков было бы вполне заслуженным. Теперь же, ради памяти твоей покойной матери, я не стану с тобой считаться. Мне помнится, скоро наступит день ее поминовения? Тебе стоит заняться самосовершенствованием. Когда придет срок, я сообщу Лаотайтай и позволю тебе пожить в храме Бихэньсы пару дней, чтобы накопить заслуги и искупить грехи твоей матери.
«Искупить грехи» — эти слова прозвучали, точно удар ножа в сердце. Но, сейчас оставалось только терпеть. Семья Се, как и любой другой великий клан, обладала невообразимым для обычных людей терпением к законной хозяйке дома. Кого волновали прошлые преступления, если они не пошатнули основы семьи Се? Даже прожив невесткой в доме Се двадцать лет, Ху-фужэнь имела за спиной влиятельную родню, которая могла обеспечить ей непоколебимое положение на веки вечные. Поэтому ворошить старое не имело смысла, нужно было ждать, пока она совершит новую, непростительную ошибку.
Цинъюань обладала выдержкой, превосходившей ее возраст. Она могла принять любые стрелы, летящие и в открытую, и в спину. Она снова сложила руки и присела в поклоне, после чего покинула двор Циланьюань.
У ворот ее уже встречала Чуньтай с фонарем. Увидев, что с гунян всё в порядке, она с облегчением выдохнула.
— Тао-момо уже приготовила закуски, которые вы любите. Весь день провели вне дома, наверняка страшно устали. Только что я слышал от служанок, что Эр-гунян внесли в сад на носилках, я не на шутку испугалась, что это коснется и вас.
Цинъюань ответила.
— Должно быть, матушка оберегает меня.
Но Баосянь всё еще тревожилась.
— Тайтай хочет отправить гунян пожить в храме несколько дней. Кто знает, что она задумала.
«В любом случае, ничего хорошего», — улыбнулась Цинъюань.
— Без разрушения нет созидания, всегда нужно с чего-то начинать.
_________________________
- С красным ртом и белыми зубами (红口白牙, hóng kǒu bái yá) — нагло лгать, говорить гадости. ↩︎
- Локоть не должен выгибаться наружу (胳膊肘没有往外拐的道理, gē bo zhǒu méi yǒu wǎng wài guǎi de dào lǐ) — близкие люди должны помогать друг другу, а не чужакам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
