Шестой день, в высшей степени удачный день, подходящий для того, чтобы широко распахнуть дворцовые ворота и встретить благородных дев со всех краев.
Шэнь Жуню часто доводилось бывать во внутреннем дворце по служебным делам. Он был приближенным Тяньцзы, в свое время его покойный отец обучал нынешнего Государя, когда тот еще носил титул Хань-вана. Позже из-за дела о престолонаследии его отец оказался замешан в интригах, и когда братья отправились в ссылку в армию, Хань-вану тоже приходилось несладко. Однажды, проезжая через Лянчжоу, Хань-ван поспешно встретился с ним. Изящный юноша из прошлого превратился в закаленного солдата, смуглого и крепкого, словно леопард. Сердце Хань-вана внезапно сжалось от печали, он похлопал его по плечу, но не нашел слов. Когда они встретились вновь, Хань-ван уже стал Императором. Он возвысил братьев, назначив их придворными советниками. Это было положение, при котором даже куры и собаки возносятся на небеса. Император по-прежнему похлопывал его по плечу.
— Если бы в твоей семье были сестры, я бы сделал одну из них Гуйфэй.
В семье Шэнь не было девочек, так что титул Гуйфэй достался другим. Государь не слишком гнался за красотой, его больше заботило продолжение рода. Для страны и Императора самое важное наследники, даже если девять из десяти окажутся никчемными, хотя бы один должен стать достойным. Император также наставлял его, говоря, что пора бы и жениться. Если в Шанцзине не найдется женщины, желающей выйти за него, можно издать указ о принудительном браке.
В принудительном браке не было нужды. Шэнь Жунь, улыбаясь, отвечал, что не спешит.
— Девушка, которая мне приглянулась, как раз ждет, когда за нее посватается другой. Как только то сватовство сорвется, я смогу на ней жениться.
Государь был крайне озадачен.
— Почему ты должен ждать, пока чье-то сватовство сорвется, чтобы настала твоя очередь?
Он беспомощно произнес.
— Потому что тот человек узнал ее первым и относится к ней вполне искренне. Хотя этот мальчишка глуп и безрассуден, она все же готова дать ему шанс. Мне в мои годы не зазорно подождать еще несколько месяцев.
Императору стало очень любопытно, кто же этот человек, заставивший Шэнь-чжихуэйши тратить время.
— Этот соперник, должно быть, весьма знатного происхождения.
Шэнь Жунь сдержанно улыбнулся.
— Лишь один дальний родственник Государя.
У Императора было слишком много дальних родственников, так много, что он не захотел расспрашивать дальше, но о женитьбе Шэнь Жуня продолжал помнить.
— Когда эта девушка согласится выйти за тебя, если понадобится посредник для помолвки, обязательно скажи мне.
Шэнь Жунь ответил согласием. Перед выбором наложниц у Императора всегда было хорошее настроение.
Нещадно палило солнце, широкая улица из белого мрамора сияла от жара. Увидев, что Шэнь Жунь выходит из личных покоев Императора, один чжунхуанмэнь поспешно подбежал, чтобы раскрыть над ним зонт. Путь от внутренних покоев до Дяньцяньсы обязательно пролегал через длинную террасу. Он неспешно шел по ней и бросил случайный взгляд вниз, заметив, как малые евнухи ведут две колонны дворцовых дев.
Тех благородных дев, что ожидали отбора, до официального вступления во дворец называли лянжэнь. Впоследствии им предстояло пройти отбор по внешности и талантам, чтобы получить заветные нефритовые таблички кандидаток. Обычно его мало заботили подобные дела, но на этот раз он вспомнил, как Цинъюань спрашивала об участии в отборе. Им овладело безотчетное беспокойство, что она может оказаться среди них, поэтому он остановился у белых мраморных перил, внимательно разглядывая каждую.
Внезапно появившийся, на возвышении, мужчина стоял в роскошных одеждах, с расшитыми золотом рукавами и подолом, его одеяния отражали на солнце мириады танцующих искр. Молодой, статный, окруженный ореолом богатства и власти. Увидев его, девушки, редко видевшие посторонних мужчин в своих покоях, на мгновение замерли в оцепенении. Опомнившись, они стыдливо подняли круглые веера, закрывая лица.
Шэнь Жунь вспомнил, как Се Цинъюань впервые пришла в резиденцию чжихуэйши, чтобы просить за отца. В тот день в ее руках не было веера. Она стояла в косых лучах заходящего солнца и с открытым взором ждала приема. При встрече она не робела, не пряталась и не лепетала испуганно. И в самом деле, по сравнению с этими заурядными девицами, ему больше по душе были такие — благородные, поразительные, способные вынести любые трудности.
Стоявший рядом чжунхуанмэнь, заметив его ищущий взгляд, негромко спросил.
— Дяньшуай кого-то ищет? Стоит заглянуть в Нэйшишэн, и все станет ясно.
Дел было немного, так что зайти туда не составляло труда. Он медленно миновал ворота Сюаньюмэнь и свернул к управлению дворцовых дел. Во внутреннем дворе Нэйшишэн царила суета, евнухи постоянно сновали туда-сюда, завидев его, они один за другим складывали руки в приветствии.
Один шаоцзянь, заметив его, поспешил навстречу и с улыбкой произнес.
— Каким ветром занесло к нам Дяньшуая? Неужели есть указ от Государя? Прошу, Дяньшуай, проходите внутрь.
Служебное платье Дяньцяньсы было самым торжественным во всем государстве, узорчатый шелк с вышитыми манто и складками, на поясе, наборный ремень с семью подвесками. При каждом шаге боевой нож ударял по бедру, а в воздухе раздавался чистый перезвон яшмы.
Нэйшишэн и Дяньцяньсы во многом зависели друг от друга, поэтому чиновники ведомства не смели проявлять небрежность. Шэнь Жунь на ходу спросил.
— Лю-цзянь у себя?
Едва он договорил, как из внутренних палат поспешно вышел человек. Поправив шапку из черного флера, он с улыбкой сказал.
— С чего бы Дяньшуаю вздумалось заглянуть ко мне? Прошу, присаживайтесь… — он отступил назад и приказал евнуху. — Быстрее завари хороший чай!
Шэнь Жунь ответил.
— Не стоит церемоний, я проходил мимо и решил навестить Лю-цзяня. Лю-цзянь сейчас занят?
Начальник ведомства подтвердил.
— Эти лянжэнь только сегодня прибыли во дворец. Все они изнеженные барышни из знатных семей. Кто-то жалуется на жару, кто-то кричит, что хочет домой. Слуги из ведомства евнухов приходят с докладами чуть ли не в слезах.
Шэнь Жунь усмехнулся.
— Погода слишком жаркая, румяна и пудра на лицах потекли. Боюсь, не прошедших отбор по внешности будет на треть больше обычного.
Лю-цзянь согласно закивал.
— И не говорите! Изначально эти знатные девицы ради престижа записывались в основном на отбор по талантам, а теперь и вовсе немногим под силу пройти даже первичный осмотр, — сбавив тон, он намеренно или случайно взглянул на Шэнь Жуня. — Дяньшуай пришел ведь не просто поболтать со мной о делах житейских? Быть может, в отборе участвует девушка из вашего рода?
Шэнь Жунь покачал головой.
— Нет. Я пришел посмотреть, каков нынешний уровень. Скажите, из семьи цзедуши Цзяньнаньдао Се Шу участвует кто-нибудь?
Лю-цзянь охнул.
— Да, оттуда прибыли две девушки, обе весьма недурны собой… — говоря это, он следил за выражением лица Шэнь Жуня. — У Дяньшуая будут какие-то указания?
Услышав, что их двое, Шэнь Жунь насторожился.
— В той семье четыре дочери. Какие именно приехали на этот раз?
Лю-цзянь ответил.
— Эр-гунян и Сань-гунян. Дяньшуай как-то связан с семьей Се-цзеши?..
Услышав точный ответ, Шэнь Жунь расслабился. Эр-гунян и Сань-гунян обе были под крылом Ху-фужэнь и обе враждовали с Цинъюань. Если бы он прямо сейчас велел Лю-цзяню вычеркнуть их имена, это было бы слишком просто. Чтобы падение было по-настоящему эффектным, нужно подождать, пока человек заберется повыше. Он холодно улыбнулся.
— У меня есть кое-какие дела с Се-цзеши, и я знаю, что их Эр-гунян не слишком сообразительна, так что отбор по талантам ей точно не пройти. Но, что касается внешности, в ней что-то есть. Лю-цзянь, помогите им пройти первые два тура, а когда станет совсем невмоготу, отсеивайте. Считайте это моим дружеским жестом коллеге.
Лю-цзянь мгновенно все понял. Если бы они действительно были в добрых отношениях, разве стал бы он говорить, что Эр-гунян не сообразительна? Шэнь-чжихуэйши имел в виду, что девушки обязаны провалиться, но отсеять их нужно перед самым вручением нефритовых табличек. Он запомнил это наставление, раз уж сам Шэнь-чжихуэйши подал голос, то, чьи бы еще связи ни задействовали, это уже не поможет.
Лю-цзянь с улыбкой согласился.
— Ранее я слышал от своей супруги, что в семье Се-цзеши есть еще и Се-сы гунян, чьи качества и внешность, лучшие из лучших. Вот только с происхождением ей не повезло. Ходят слухи, будто ее мать в свое время отравила другую наложницу в доме цзеши, и именно поэтому на этот раз она не смогла участвовать в отборе. Какая жалость.
Услышав упоминание о Цинъюань, Шэнь Жунь из-за своих скрытых чувств заметно смягчился и с улыбкой произнес.
— Дела внутренних покоев… Лю-цзянь знает, и я знаю, сколько там случаев убийства чужими руками или ложных обвинений, порой там все сложнее, чем на улицах. Если уж дошло до смертоубийства, а виновную не казнили, а лишь выгнали, это само по себе нелепо. Мне доводилось пару раз общаться с Се-сы гунян, она еще дитя, трудно судить о ее качествах, но на вид она чиста и очень располагает к себе. Раз дочь не из тех, в ком живет злоба, то и мать не могла совершить подобного. Просто трое создают тигра1, зря только погубили репутацию и обременили такую прекрасную девушку.
Лю-цзянь часто закивал. Шэнь Жунь обменялся с ним еще парой вежливых фраз и неспешно вышел из управления дворцовых дел.
Отсюда до Дяньцяньсы было недалеко, стоило выйти за ворота Гунчэньмэнь. Чжунхуанмэнь снова подбежал с зонтом, но Шэнь Жунь махнул рукой, отсылая его, и в одиночестве пошел по узкому проходу между стенами.
Высокие дворцовые стены с обеих сторон превращали небо в узкую полосу. Свод был необычайно синим, цвета воды в самой глубокой части небесного пруда, казалось, моргни и она хлынет вниз.
Снова вспомнилась Цинъюань… Смешно сказать, хоть она и не признавала его, но раз за разом он смотрел на нее все более по-особенному. Такая молодая девушка, в одиночку, без великой силы, но она заставила его задуматься о семье, дала ему чувство причала, и это тоже можно считать своего рода талантом.
Он вновь прокрутил в голове их немногочисленные встречи и незаметно вошел в управу Дяньцяньсы. Едва он переступил порог, как ответственный за допросы ябань подошел с докладом. Он сообщил, что в деле о нападении на Се-сы гунян обнаружились новые ниточки, хотя действовали через посредников, удалось выйти на заказчика — это Чжэньвэй сяовэй Силунвэй по имени Лян И.
— Лян И из Силунвэй… — задумчиво произнес он. — Все-таки решили помериться силой с ее отцом. Отправь двоих в лагерь Силунвэй, пусть навестят этого Чжэньвэй сяовэя и выпьют с ним чаю. Ничего не говорите, а через пару дней пригласите его заглянуть к нам в управу.
В конце концов, муки ожидания перед смертью куда мучительнее, чем мгновенная гибель. Хранить молчание, значит давать человеку шанс. Если он все поймет и сам явится с признанием, то избежит телесных страданий.
Ябань громогласно принял приказ и с воодушевлением добавил.
— Я как раз хотел размять кости в эти дни, так что отправлюсь лично.
Видимо, были старые счеты. Шэнь Жунь усмехнулся и взмахом руки дал дозволение.
В этот момент вошел Шэнь Че. Отстегнув боевой нож, он налил чашку чая, осушил ее в два глотка и сказал.
— Да чего там церемониться, просто притащили бы его сюда, и дело с концом. Зачем эти сложности?
Шэнь Жунь открыл лежавшее на столе досье и, не поднимая глаз, ответил.
— Чтобы допросить чиновника шестого ранга без повода, нужно иметь веские основания. Если раскрыть дело слишком быстро, не окажется ли это на руку главному злодею?
Шэнь Че все понял и рассмеялся.
— Брат, ты уже начал собирать приданое для будущей невестки?
Братья понимали друг друга без слов. Семья Се была прижимистой, не похожей на тех, кто ворочает большими делами. Только если схватить их за хвост, они станут щедрее. Счет Ху-фужэнь можно было придержать и заставлять ее платить понемногу. У Шэнь Жуня были свои расчеты, если решить все проблемы слишком быстро и у Цинъюань не останется забот, что если она сбежит с Ли Цунсинем?
Впрочем, Ли Цунсинь не представлял серьезной угрозы. Хоть юноша и был искренен, он повидал слишком мало бурь и совсем не подходил проницательной Се-сы гунян. Пока он размышлял, будучи уверенным в своей победе, Шэнь Че вдруг окликнул его, сказав, что есть радостная весть.
Шэнь Жунь поднял глаза.
— Что такое?
Глаза Шэнь Че сияли от волнения, голос слегка дрожал, когда он, стараясь сдержаться, тихо произнес.
— Фанчунь только что прислала весточку. Она понесла дитя.
Шэнь Жунь замер.
— Это поистине великая радость.
С тех пор как семья Шэнь познала беды, род их угасал, и внезапное прибавление, будь то мальчик или девочка, заслуживало безграничного ликования.
Шэнь Че и Фанчунь были женаты больше двух лет, но по непонятной причине детей не было. Фанчунь осматривали лекари, она пила множество снадобий, но плодов это не приносило. И вот сегодня, наконец, пришла благая весть. Шэнь Че, услышав ее, долго не мог унять дрожь, прежде чем поспешил с докладом. Шэнь Жунь, разумеется, тоже был безмерно счастлив. Подумав, он сказал.
— Передай свои дела и возвращайся повидать жену, — не договорив, он вдруг осознал нечто, встал, собрал бумаги на столе и добавил. — Мне тоже стоит вернуться, чтобы лично поздравить ее.
Шэнь Че усмехнулся, подумав про себя, что дело вовсе не в поздравлениях, у брата явно была иная цель. Фанчунь дружна с Се-сы гунян, и такой новостью непременно следует с ней поделиться. Се-сы гунян, узнав об этом, обязательно придет в дом с поздравлениями, и уж тогда-то они точно встретятся.
— Брат теперь очень любит бывать в Ючжоу, — поддразнил его Шэнь Че. — Мне знакомо это чувство, когда я только женился, мне тоже хотелось возвращаться домой каждый день.
Шэнь Жунь не ответил. Передав дела помощнику души, он громко позвал своего тунъиньгуаня.
— Янь Фу, приготовь быстрых коней.
***
А в усадьбе Се тем временем ждали вестей о дворцовом отборе. Цинжу и Цинжун отправились туда, и это было сродни сдаче государственных экзаменов для юношей, их сопровождали слуги, а кто-то ожидал у ворот дворца. Как только из дворца приходили вести, гонцы, не медля ни секунды, вскакивали в седла и мчались в Ючжоу с докладом.
Все в доме были в ожидании. Ху-фужэнь старалась не подавать виду, но то и дело бросала взгляды на ворота. Се лаотайтай была не слишком рада и не особо надеялась, что девчонки пройдут отбор, поэтому сидела без настроения, лишь подрезая ножницами куст камелии.
Цинъюань и Цинхэ оставались рядом за компанию, нельзя было проявлять полное безразличие к столь важному событию в жизни сестер, поэтому они коротали время за выбором узоров для вышивки у окна. Сегодня Цинхэ была в верхнем платье цвета нежного бамбука с симметричными полами и узором «хэхуань», а Цинъюань, в юбке и кофте цвета бледного лотоса. Эти нежные, мягкие цвета говорили об их нежелании соперничать, мирская суета не могла их потревожить. Они то перешептывались, то улыбались друг другу, глядя на них, казалось, что все остальное неважно, у всего есть свой путь, и это приносило покой.
Долгий летний день катился в бесконечном ожидании. Неизвестно, о чем таком смешном они заговорили, но обе вдруг прыснули со смеху, прикрывая рты руками. Се лаотайтай, увидев это, с улыбкой покачала головой.
— Ох, уж эти сестрицы!
Взгляд Ху-фужэнь холодно скользнул мимо них, ее не заботило, волнует ли их судьба Цинжу. Она просто тихо ждала. Когда Цю-ши принесла грушевый напиток, она сделала лишь глоток и отставила его.
Вдруг послышались крики служанок у ворот. Сунь-момо показалась на дорожке и, еще не дойдя, начала выкрикивать радостную весть, обе барышни прошли начальный отбор!
Сидящие в комнате поднялись. Сунь-момо, улыбаясь, вошла и присела в поклоне.
— Мальчишки, что сопровождали барышень, вернулись! Сказали, что Эр-гунян прошла отбор по внешности, а Сань-гунян — по талантам, их имена уже внесли в списки. Завтра их осмотрит Нэйшишэн, и если они пройдут второй тур, то смогут вернуться. Третий отбор назначен на шестнадцатое число. Если пройдут и его, останется только ждать указа о присвоении титула.
У Ху-фужэнь словно камень с души свалился. Подумав, она спросила.
— Неужели все прошли первый тур?
Сунь-момо рассмеялась.
— Да, где там! Дочь Юйши чжунчэна отсеяли, сказали, у нее на лбу родинка размером с кунжутное зернышко, весь вид портит.
Тут Ху-фужэнь стало еще приятнее. Раз во дворце не брали всех подряд, значит, отбор был строгим. Евнухи, повидавшие немало дворцовых красавиц, были весьма придирчивы, так что пройти даже первый тур было непросто. Цинжу все же не подвела.
Цинъюань потянула Цинхэ за край одежды, и сестры вместе подошли поздравить мачеху.
— Поздравляем Тайтай.
Ху-фужэнь ответила со своей обычной вежливостью.
— Не столь важно, пройдут ли они отбор, лишь бы все были живы и здоровы.
Лаотайтай особо нечего было сказать, она лишь спросила.
— Распорядились, чтобы за ними хорошенько присмотрели? Девочки выросли, а еще ни разу не ночевали вне дома.
Ху-фужэнь ответила.
— Матушка, не беспокойтесь. Раз они ночуют во дворце, там в любом случае безопасно. Лаотайтай кивнула. Не успела она закончить, как вошел Сячжи и позвал Се-сы гунян.
— Пришли люди от Души-фужэнь, просят барышню пожаловать в усадьбу. Говорят, Дун-ши понесла дитя и теперь сидит дома одна, не знает, что и делать, просит барышню прийти посоветоваться.
Цинъюань отозвалась.
— Поняла.
Она повернулась к Се лаотайтай за разрешением.
Лаотайтай раньше поговаривала, что эта Души фужэнь курица, не способная снести яйцо, и рано или поздно потеряет свое положение, но никак не ожидала, что та вдруг забеременеет. К счастью, к Цинъюань уже посватался Сяо хоу-е, а если ей и суждено войти в семью Шэнь, то Чжихуэйши присмотрит за ней, так что о Души можно было больше не думать. Она произнесла.
— Это доброе дело, стоит пойти и поздравить. Живо распорядитесь подготовить ласточкины гнезда в подарок, для тех, кто только затяжелел, это лучшее средство для укрепления сил, и ребенку полезно.
Цинъюань согласилась, но, взглянув на небо, с сомнением добавила.
— Уже поздно, боюсь, вернусь я поздно.
Лаотайтай ответила.
— Ничего страшного. Возьми с собой побольше людей, в городе беды не случится. Я велю служанкам в саду оставить ворота открытыми, так что ступай.
Цинъюань поклонилась, приняв наказ, ушла переодеться и поспешила в резиденцию Чжихуэйши.
___________________________
- Трое создают тигра (三人成虎, sān rén chéng hǔ) — идиома, означающая, что если ложь повторит достаточное количество людей, она станет восприниматься как правда. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
