Я знал, что Лю Гуанвэнь теперь потерял всякий интерес ко всему, что связано со «делами». После перевода из отряда уголовного розыска обратно в полицейский участок Лю Гуанвэнь часто называл себя человеком «накануне пенсии» и жил беззаботно, умыв руки. На самом деле ему только исполнилось сорок пять, и до пенсии было ещё далеко. Начальник участка Ян Панцзы поначалу предлагал ему стать заместителем начальника по уголовному розыску, чтобы решить вопрос с повышением до заместителя начальника отдела. Лю Гуанвэнь ответил, что где это видано — заместитель начальника отдела в сорок пять лет, только позориться. Ян Панцзы тогда направил его в следственный отдел, но Лю Гуанвэнь заявил, что начальник этого отдела Фань Цзе — его ученик, а где это видано, чтобы ученик командовал учителем.
Позже Лю Гуанвэнь стал участковым уполномоченным и взял под охрану самый маленький микрорайон, закреплённый за полицейским участком Хэси. В те утренние часы, когда у него не было дежурства, после переклички в участке он брал небольшую сумку и отправлялся «заниматься работой на участке». Чёрт знает, куда он уходил, но обычно каждый день около половины одиннадцатого он звонил мне и звал «посодействовать в работе». В такие моменты я точно знал: у него наверняка закончились сигареты, которые он утром стащил из кармана жены, и он зовёт меня выручить его.
— Штемпельная подушечка и ручка в кармане, отели, гостиницы и интернет-кафе, три обхода в день, и жена зовёт домой, — прибаутка так и отскакивала у Лю Гуанвэня от зубов; в этих четырёх простых строчках таилось всё его отношение к работе. — Зачем заниматься делами? Посмотри на Чжао Ганьчжэ: занимался-занимался, да и превратился в толстяка. А посмотри на Синь Цзижаня: занимался-занимался, да и сам превратился в дело. Вот скажи, ты кем хочешь стать — толстяком или уголовным делом?
— Я никем не хочу становиться, — ответил я, — просто мне немного интересно то дело, неужели нужно так всё преувеличивать?
12 марта 2012 года, понедельник, День посадки деревьев. На прошлых выходных я поменялся сменами с коллегой, поэтому мне посчастливилось остаться на дежурстве в этот праздник. Утром половина полицейских из участка уехала на приречную дамбу сажать деревья, а я остался дежурить. Около девяти часов утра раздался звонок от Чжан Чэнго, который сообщил, что Синь Цзижань снова пришёл.
— Накачаться так с самого утра — это надо уметь… — жаловался на том конце провода Чжан Чэнго.
Я тоже немного удивился. У нас в округе действительно была традиция выпивать поутру, но пьяными в стельку люди становились редко. Раньше вызовы из-за пьяных выходок Синь Цзижаня поступали в лучшем случае в обед, да и он сам говорил, что до полудня ни капли в рот не берёт. Не знаю, почему сегодня он изменил своему правилу.
Положив трубку, я отправился в отель «Юэцзянъюань». Дело было пустяковое, да и людей в участке в тот день осталось мало, поэтому я никого с собой не взял. В холле отеля меня ждали те же лица и та же обстановка, вот только в то утро там, похоже, намечалось какое-то важное собрание. В вестибюле была организована стойка регистрации, а на светодиодном экране бегущей строкой крутилось «Добро пожаловать». Посреди толпы нарядных и приличных людей растрёпанный Синь Цзижань, развалившийся на журнальном столике, выглядел совершенно неуместно.
— Сегодня приехало много народу на конференцию, охрана закрутилась и не заметила его. Он заявился сразу после девяти, улёгся на журнальный столик и заснул. Если бы не разило перегаром на весь холл, я бы подумал, что он просто пришёл сюда досматривать сны, — жаловался Чжан Чэнго, указывая на Синь Цзижаня.
Я подошёл и похлопал Синь Цзижаня по плечу.
— Синь Шу, проснись.
Он оглушительно храпел, никак не реагируя на мои прикосновения, а от валявшейся у его ног недопитой бутылки эрготоу «Нюланьшань» шёл густой спиртной дух.
— Эй, как тебя там, быстро позови Чэнь Цзе, пусть сначала уберёт здесь! Не видит, что ли, сколько гостей в холле? Что за отношение к работе, как доходит до дела — её вечно нет! — крикнул Чжан Чэнго, повернувшись к одному из охранников.
Охранник поспешил исполнить поручение. Видя, что Синь Цзижань в таком состоянии в ближайшее время не придёт в себя, я решился: затащить его в полицейскую машину и отвезти домой. Сперва я хотел крикнуть Чжан Чэнго, чтобы тот помог мне, но этот пронырливый тип внезапно с самым деловым видом заговорил в рацию и зашагал вглубь холла. Сегодня ради встречи гостей он вырядился в новый костюм да ещё и надушился, так что, должно быть, догадался о моей просьбе и поспешил улизнуть.
Делать нечего, пришлось мне самому подойти к журнальному столику, наклониться, просунуть одну руку под шею Синь Цзижаня, чтобы приподнять его плечи, а вторую — под колени. Пьяный человек — совсем не то же самое, что трезвый, особенно такой, как Синь Цзижань, который нализался до беспамятства. Суставы его совсем не держали, и весь его вес навалился на мои руки. С виду он был худым и жилистым, но с первой попытки я его даже не оторвал от стола.
Глубоко вздохнув, я приготовился к новой попытке, но стоило мне напрячься, чтобы выпрямиться, как я вдруг почувствовал сильный удар кулаком в живот. Этот удар последовал без всякого предупреждения. Воздух, который я только что набрал в грудь, тут же вылетел наружу, я не удержал равновесие и всем телом повалился прямо на Синь Цзижаня.
— Синь Шу, ты…
Ткнул меня кулаком, без сомнения, сам Синь Цзижань. Я так и обомлел: только что он оглушительно храпел, и его невозможно было растолкать, а теперь что это с ним?
— Молчи и уходи! — в его голосе отчётливо слышалась абсолютная трезвость.
Я так и застыл на месте.
Издалека показалась уборщица: в одной руке она несла инвентарь для уборки, а другой зажимала нос. На той половине её лица, что оставалась открытой, читались брезгливость и явное нежелание работать.
— Вестибюль вообще не мой участок, опять мне за других отдуваться… — ворчала она, убирая нечистоты, которые Синь Цзижань оставил на полу. Но стоило уборщице подобрать бутылку, чтобы выбросить её в урну, как «крепко спавший» секунду назад Синь Цзижань вдруг резко сел, хмыкнул, вырвал у неё из рук бутылку эрготоу и, пошатываясь, направился к выходу из отеля.
И я, и уборщица опешили.
— Надо же, ну и тип! — вскрикнула испуганная уборщица. Мне некогда было раздумывать, и я поспешил за ним.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
