Чжан Цзюлянь был несколько ошеломлён. Он шагнул вперёд и опустился на колени:
— Император, у вашего слуги есть слово.
Чжу Цзайсянь кивнул:
— Чжан-айцин может говорить.
— Хотя Чжоу Хушэн — мой племянник, я не стану выгораживать или потакать ему. Это дело прошло через Далисы и Дучаюань, показания и вещественные доказательства ясны и понятны, ваш слуга вовсе не покрывал племянника. Если император желает схватить человека, то сначала следует провести чёткое расследование…
— Чжан-айцин говорит дело, — Чжу Цзайсянь рассмеялся. — Но если я хочу схватить его прямо сейчас, неужели это невозможно?
Он — Сын Неба, и под всем небом нет земли, что не принадлежала бы правителю.
Кто мог воспрепятствовать его указу?
Даже если Чжан Цзюлянь возглавлял девять министерств и был почтенным первым министром, он не мог открыто выступать против воли Сына Неба.
Прошло немало времени, прежде чем Чжан Цзюлянь произнёс:
— Разумеется, последнее слово за императором.
Он занимал высокое положение, и уже давно никто не осмеливался проявлять к нему такое неуважение. На душе стало смутно и неприятно.
Чжоу Хушэн был единственным сыном его младшей сестры. Выйдя замуж, она родила этого законного сына, и его растили, балуя и лелея. Когда тот вырос и получил учёную степень, Чжан Цзюлянь помог ему занять должность уполномоченного по соляному транспорту. Кто же знал, что этот малый окажется таким непутёвым! Если он хотел наложницу, разве мало женщин вокруг? Обязательно нужно было похищать дочь Лю Синьюня. Когда после случившегося Чжан Цзюлянь забрал его, он собирался проучить его парой ударов плетью. Однако старая мать вцепилась в него и не дала поднять руку.
Каким бы непутёвым он ни был, это всё же его родной племянник. Чжан Цзюляню оставалось только защитить его.
В то время он хотел, чтобы Чэнь Яньюнь занялся этим делом. Это позволило бы одной стрелой сбить двух орлов.
Но он не ожидал, что Чэнь Яньюнь с улыбкой откажется. Чэнь Сы, которого он раньше держал в руках, больше нельзя было использовать, и теперь у него не осталось фигур, способных контролировать Чэнь Яньюня. От этого становилось тревожно. Если такого человека, как Чэнь Яньюнь, не удастся удержать, он вполне может наброситься в ответ.
Если бы сегодня сказали, что Чэнь Яньюнь тут ни при чём, Чжан Цзюлянь ни за что бы не поверил.
Другие не знали его, но он был учителем Чэнь Яньюня. Наблюдая все эти годы, как Чэнь Яньюнь шёл к своему нынешнему положению, разве мог он не понимать его методов? Если это действительно устроил не он, то три иероглифа имени Чжан Цзюляня можно писать задом наперёд!
Вскоре прибыл командующий гвардией Цзиньу. Чжу Цзайсянь приказал ему:
— Ты последуешь за Ли-дажэнь, чтобы взять Чжоу Хушэна под стражу и привлечь к ответственности. За повторное следствие не будут отвечать люди из Дучаюаня или Далисы. Я помню, что Ли-дажэнь, когда был главой управы в Хубэе, раскрывал удивительные дела. Это дело поручаю Ли-дажэнь. — Он повернулся к Ли Ину и продолжил: — Я также пришлю тебе в помощь главу академии Ханьлинь Гао-дажэнь, чтобы из-за твоего невысокого ранга никто не посмел пренебрегать тобой.
Ли Ин опустился на колени, благодаря за милость.
— Теперь у уважаемых сановников больше нет дел? — снова спросил Чжу Цзайсянь.
Раньше он задавал этот вопрос мягко, лишь соблюдая формальность. Но сегодня по какой-то причине от этого вопроса по спине пробежал холодок.
Чжу Цзайсянь сам себе кивнул:
— Раз все молчат, значит, дел больше нет. Закончим аудиенцию.
Чиновники опустились на колени, ожидая ухода императора. Чжан Цзюлянь подсознательно поднял голову и посмотрел вслед. Он впервые заметил, что у этого маленького императора появилась прямая спина и широкие плечи юноши.
Хищный зверь, когда вырастет, всегда начинает кусаться.
Будь он добродетельным чиновником, то, увидев, что возмужал юный государь, должен был бы передать власть.
Но всё это было создано его кропотливым трудом. Отдать это другому?
Это было совершенно невозможно.
Чжан Цзюлянь первым вышел за двери, ведя за собой людей. Обернувшись, он бросил глубокий взгляд на Чэнь Яньюня:
— Яньюнь, иди за мной.
Чэнь Яньюнь слегка поправил полы одежды и спокойно последовал за Чжан Цзюлянем в сторону Вэньюаньгэ.
Яо Пин, Хэ Вэньсинь и остальные шли следом. Фань Хуэй же не смел приближаться и держался на значительном расстоянии.
Чжан Цзюлянь впустил Чэнь Яньюня в комнату, лично закрыл дверь и велел подать горячий чай.
В комнате воцарилась тишина. Чжан Цзюлянь сделал приглашающий жест рукой:
— Яньюнь, мы с тобой учитель и ученик уже много лет. Не нужно церемониться.
— Учителю положено сомневаться во мне, — Чэнь Яньюнь тихо вздохнул. — Но я столько лет пользовался вашей милостью, как я мог навредить вам? К тому же, если бы я хотел навредить, я бы не позволил Ли-дажэнь выступить. Ли-дажэнь — мой человек, и если бы я велел ему подать прошение, это неизбежно вызвало бы ваши подозрения…
Чжан Цзюлянь протянул ему чай:
— Я понимаю, в последнее время я был слишком суров к тебе. Твоё недовольство вполне оправданно…
Чэнь Яньюнь тут же встал и произнёс:
— Эти слова учителя убивают меня. У меня никогда не будет недовольства.
Чжан Цзюлянь усмехнулся, но его взгляд стал ледяным.
— Я знаю, что ты уважаешь меня в глубине души. Садись, поговорим.
Когда Чэнь Яньюнь сел, он продолжил:
— Даже если это сделал не ты, значит, кто-то приложил к этому руку за твоей спиной. Иначе, учитывая смелость Ли Ина, он бы точно не посмел выйти и сказать такое… Я хочу, чтобы ты всё как следует разузнал. Кто же этот наглец!
Чэнь Яньюнь сложил руки в приветствии и принял поручение.
— Я не подведу доверие учителя и обязательно всё выясню.
После ухода Чэнь Яньюня Чжан Цзюлянь откинулся на спинку кресла и медленно попивал чай.
Дым из курильницы неспешно поднимался вверх.
Вскоре пришёл Фэн Чэншань. Войдя, он сел и взял чашку чая.
— Сегодня на совете случилось такое важное дело, а Чжан-дажэнь вовсе не торопится и сидит здесь, попивая чай. Ну и выдержка у вас!
В детстве его семья была бедна, поэтому его отправили в императорский дворец, где он подвергся оскоплению. Его голос обладал своеобразной мягкостью. Лицо Фэн Чэншаня было чистым и бледным, но кожа на нём была словно натянута, что придавало ему скрытую свирепость. Когда же он улыбался, то выглядел гораздо милосерднее.
— Будь я на вашем месте, я бы точно заволновался!
— Я велел тебе, Фэн-бинби, присматривать за императором, а ты даже с этим не справляешься, — Чжан Цзюлянь поставил чашку. — В эти дни у императора не было никаких странностей?
— До сегодняшнего дня я ничего не замечал, — сказал Фэн Чэншань. — Как обычно, он любит ходить к Цзин-фэй, навещать тайхоу-няннян, забавляться с птицами и кормить рыб вместе с шицзы Чансин-хоу. Если и было что-то необычное, я правда не разглядел!
— Чэнь Яньюнь не встречался с ним наедине? — медленно спросил Чжан Цзюлянь.
В глазах Фэн Чэншаня вспыхнул острый блеск:
— Чжан-тайши, вы начали подозревать даже Чэнь-сань-е?
— Это не подозрение, — Чжан Цзюлянь холодно усмехнулся. — Я твёрдо уверен, что это он.
— С чего бы это? Разве Чэнь Яньюнь не был всегда предан вам? Когда я шёл сюда, мы даже перекинулись парой слов по дороге…
Чжан Цзюлянь бесстрастно ответил:
— Узнав о том, что Чэнь Сы подсыпал яд, он наверняка пришёл в ярость. Чэнь Сы и впрямь оказался никчёмным, я-то хотел использовать его для сдерживания Чэнь Яньюня… Он просто глупец!
Фэн Чэншань, прищурившись, улыбнулся:
— Если Чэнь-сань-е угрожает вам, просто убейте его. Одной смертью больше, велика ли важность!
— Я не буду разоблачать его сейчас, а тайно посмотрю, что он предпримет, — голос Чжан Цзюляня звучал сурово. — А вот со стороны императора, если он действительно вознамерился выступить против меня, это будет самым хлопотным. Ты должен быть внимателен, чтобы нас не застали врасплох!
Фэн Чэншань, поразмыслив, рассмеялся:
— Если Чжан-дажэнь так опасается этого маленького предка, не лучше ли самому занять его место? Иначе рано или поздно настанет день, когда этот маленький предок по-настоящему возьмёт власть в свои руки. Разве он сможет тогда терпеть вас?
Услышав это, Чжан Цзюлянь нахмурился.
Ему потребовалось столько лет, чтобы достичь этого положения. Сейчас во всех уголках двора были его приспешники и соглядатаи, и ему нравилось это чувство — когда всё находится под контролем. Однако мятеж — это то, чего лучше не совершать. Будь жив Жуй-ван, можно было бы воспользоваться его именем. Но если выступить от имени Чжан Цзюляня, как заставить людей подчиниться? Тот трон, хоть и прекрасен, требует жизни, чтобы им наслаждаться!
Он махнул рукой:
— Ладно, ты просто внимательно следи за императором, а в этих делах у меня есть свои соображения.
Фэн Чэншань не стал его переубеждать. Он встал и произнёс:
— Главное, чтобы Чжан-дажэнь помнил мои слова. У нашего императора великие амбиции, и когда-нибудь он перестанет мириться с положением дел. — Он поправил своё кольцо и неспешно вышел из комнаты.
Чжан Цзюлянь велел войти слуге и позвать командующего гвардией Цзиньу.
— Сань-е, сегодня после этой выходки Ли-дажэнь Чжан-дажэнь наверняка подозревает вас. Нужно ли отправить людей для защиты Ли-дажэнь?
В повозке топилась печь, Цзян Янь присматривал за огнём. Чэнь Яньюнь отдыхал, прислонившись к стенке.
— Я уже отправил Чэнь И с людьми. Командующий гвардией Цзиньу — человек Чжан Цзюляня, он наверняка будет чинить препятствия, — Чэнь Яньюнь медленно перебирал в руках чётки. — Сейчас остаётся только положиться на удачу и посмотреть, получится ли.
Цзян Янь кивнул и подал Чэнь Яньюню чашку горячей воды.
Чэнь Яньюнь взял её и успел сделать лишь глоток.
Повозка внезапно остановилась.
Ху Жун откинул занавеску и вошёл. Переведя дух, он произнёс:
— Сань-е… снаружи кое-кто хочет видеть вас.
Чэнь Яньюнь нахмурился.
Он встретился с человеком, преградившим путь повозке, в чайной лавке квартала Цзючуньфан. Улыбнувшись, он сказал:
— Шицзы, если вы захотите встретиться со мной в следующий раз, потрудитесь прислать визитную карточку или слугу, чтобы передать весть. Право слово, не стоит останавливать повозку Чэня, вы напугали моего кучера.
Е Сянь, не принимая возражений, велел хозяину подать две тарелки сушёного арахиса и жареных бобов. Затем он приказал:
— Принеси кувшин «Осенней белой росы».
Хозяин лавки с улыбкой взмолился:
— Шицзы, у меня малая лавка, где же мне достать для вас «Осеннюю белую росу»? Если вы дадите серебра, я схожу в тот трактир и куплю её для вас.
Е Сянь вскинул бровь:
— А что у тебя есть?
— Фэньцзю, жёлтое вино, а ещё настойка на годжи…
— Неси любое, — Е Сянь не придал этому значения. Вино он заказывал для Чэнь Яньюня, сам-то он не пил. Словно только сейчас вспомнив об этом, он повернулся к Чэнь Яньюню: — Чэнь-дажэнь, какое вино вы предпочитаете?
— Чэнь не пьёт вина, благодарю шицзы за доброту, — ответил Чэнь Яньюнь.
Оказывается, оба не пили, а он тут расспрашивал битый час! Е Сянь махнул рукой:
— Тогда забудь. Заодно и серебро сэкономлю. Свободен.
Хозяин закрыл дверь, Ли Сяньхуай и Цзян Янь тут же встали на страже снаружи.
Чэнь Яньюнь молчал и не спрашивал Е Сяня, зачем тот его искал. Он медленно вертел в руках чайную чашку, ожидая, когда Е Сянь заговорит сам.
Е Сянь отхлебнул чаю, долго раздумывал и наконец спросил:
— Чэнь Яньюнь, а ты действительно смельчак!
Чэнь Яньюнь с улыбкой спросил:
— Что шицзы хочет этим сказать?
Е Сянь посмотрел на него. Чэнь Яньюнь выглядел совершенно спокойным. На самом деле этот человек редко проявлял свои эмоции. Даже сегодня на совете, когда гора Тайшань рушилась перед глазами1, выражение его лица не менялось.
Он определённо что-то замышлял. Только когда в сердце зреет расчёт, человек становится столь невозмутимым.
- Гора Тайшань рушится перед глазами, а выражение лица не меняется (泰山崩于眼前, tàishān bēng yú yǎnqián) — сохранять полное спокойствие в критической ситуации. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
