Через несколько дней отец позвал Цзиньчао, чтобы расспросить о Е Сяне.
— Шицзы в прошлый раз по неосторожности ранил мою кошку, на этот раз он пришёл специально, чтобы загладить вину, — объяснила Цзиньчао.
Гу Дэчжао взглянул на Цзиньчао, кажется, не совсем веря ей. Сев, он продолжил:
— Я слышал от Лань-цзе-эр, что шицзы подарил тебе картину?
Цзиньчао и глазом не моргнула:
— Шицзы ранил кошку и чувствовал вину, поэтому подарил картину, на которой тоже была изображена кошка. Вторая мэймэй была там и видела это, неужели она не объяснила всё отцу?..
Гу Дэчжао нахмурился и наставительно произнёс:
— По положению шицзы всё же выше тебя, в будущем ты должна вести себя с ним крайне вежливо.
В этих словах слышалось опасение, что между ними возникла тайная привязанность. Слушая это, Цзиньчао невольно рассмеялась про себя: даже если бы ей прибавили смелости, она не посмела бы иметь тайных дел с Е Сянем…
Затем Гу Дэчжао заговорил о церемонии цзицзи для Гу Лань:
— Твоей второй мэймэй через полмесяца предстоит цзицзи, и в усадьбе становится всё больше хлопот. Ты — старшая сестра, тебе стоит подумать, какой подарок на цзицзи лучше всего преподнести Лань-цзе-эр. Для церемонии цзицзи Лань-цзе-эр нужна помощница, ты согласна ею стать?
Цзиньчао, разумеется, ответила согласием. Однако про себя подумала: даже если она и согласна, Гу Лань, вполне возможно, будет этому не рада. Она была крайне гордой и, несомненно, презирала бы Цзиньчао за её дурную репутацию.
— Не знаю, выбрал ли отец кандидатуры на роли той, кто втыкает шпильку, и распорядительницы? — спросила Цзиньчао.
— По словам Сун-инян, на роль той, кто втыкает шпильку, выберут одну из двух её старших сестёр, что уже вышли замуж, а распорядительницу — из её племянниц. Об этом тебе беспокоиться не стоит, — ответил Гу Дэчжао.
Вернувшись в Цинтунъюань, Цзиньчао велела Тун-мама отправиться в Баоди и пригласить Ло Юнпина.
Ло Юнпин уже был управляющим в двух лавках ханчжоуского шёлка. Цзиньчао лично поручилась за него перед матерью. За это он был ей очень благодарен и всегда безупречно исполнял любые её поручения.
Он был одет в шёлковое одеяние с узорами «баосян»1, отчего казался ещё белее и полнее. С улыбкой он спросил Цзиньчао:
— Не знаю, какие будут распоряжения у да-сяоцзе?
Цзиньчао велела ему подготовить подарок для Гу Лань на цзицзи:
— Нужно что-то роскошное, сверкающее золотом, чтобы выглядело дорого. Обязательно должен быть набор украшений цзиньсы-цзи2, она больше всего любит такие вещи…
Байюнь и Цайфу обе поджали губы, сдерживая смех.
— Всё будет исполнено в лучшем виде! — пообещал Ло Юнпин.
Цзиньчао вспомнила слова отца о двух старших сёстрах Сун-инян. Она никогда не знала, как обстоят дела в семье Сун, не знала характеров этих сестёр и того, за кого они вышли замуж.
Она снова отдала поручение Ло Юнпину:
— У Сун-дажэня из Ведомства императорских жертвоприношений есть две законные дочери, которые вышли замуж. Разузнай для меня об этих двоих.
Ло Юнпин задумался и тут же кивнул:
— Ничтожный всё понял.
Ло Юнпин удалился, исполняя приказ, и через два дня прислал слугу с вещами в поместье Гу. Принесённое было уложено в три коробки. Помимо двух наборов украшений цзиньсы-цзи с узорами «травы и насекомые», там была пара позолоченных браслетов.
Цзиньчао осталась довольна и велела Тун-мама убрать вещи. Затем Ло Юнпин достал из рукава тетрадь в синей обложке.
— Здесь сведения о семьях двух старших сестёр Сун-инян. Ничтожный побоялся что-то упустить при устном рассказе, поэтому специально подготовил список для да-сяоцзе.
Ло Юнпин вёл дела очень тщательно.
Цзиньчао велела Тун-мама наградить Ло Юнпина и проводить его. Сразу после этого она попросила Цинпу открыть окно, чтобы в комнату падал солнечный свет, и, улегшись на большой кан, принялась внимательно изучать тетрадь.
Старшая сестра Сун-инян вышла замуж за командующего Ли из Управления по умиротворению провинции Шэньси. Командующий Ли нёс службу в Шэньси, но взял с собой только служанок и слуг. Ли-фужэнь жила в уезде Дасин вместе со свекровью и двумя дочерьми. В народе ходили слухи, что командующий Ли уже давно завёл в Шэньси наложницу, которая родила ему сына, и потому не желает возвращаться в Яньцзин. Ли-фужэнь была очень гордой и больше всего ненавидела подобные разговоры. В прошлый раз, когда она услышала, как маленькая служанка сплетничает, она немедленно выгнала её из усадьбы.
Она уделяла особое внимание женским «трём покорностям и четырём добродетелям»3, и обе её дочери славились в округе своим благонравием и достойным поведением.
Вторая сестра Сун-инян вышла замуж за Вэнь-гуна4, заместителя начальника Ведомства императорских пиршеств. Их супружескую жизнь можно было назвать гармоничной. Хотя Вэнь-гун занимал должность всего лишь пятого ранга, он в своё время был учеником Чжан Цзюляня и считался сторонником его клики, так что его будущее было многообещающим. Вэнь-фужэнь родила законного старшего сына и имела вес в кругу родственников столичных чиновников.
Ло Юнпин записал не только семейное положение сестёр Сун-инян, но даже добавил некоторые тайные слухи. Всё было изложено крайне подробно.
Когда Цзиньчао обсудила это с Тун-мама, та сказала:
— Судя по характеру Сун-инян, втыкать шпильку для второй сяоцзе должна Вэнь-фужэнь. У Вэнь-фужэнь живой нрав, она любит выступать в роли свахи, и девять из десяти предложенных ею браков оказываются счастливыми. Сун-инян наверняка захочет позаботиться о замужестве Гу Лань и будет всячески задабривать Вэнь-фужэнь.
— Однако Ли-фужэнь горда, и если её не успокоить должным образом, она может затаить на Сун-инян скрытую обиду.
Цзиньчао слегка улыбнулась:
— Неизвестно, кого именно она выберет. Если бы на её месте была я, то выбрала бы Ли-фужэнь: лучше обидеть благородного мужа, чем мелкого человека. Нехорошо, когда тебя ненавидит кто-то столь мелочный… Впрочем, о чём тут беспокоиться, у Гу Лань достаточно уловок.
Тун-мама улыбнулась в ответ:
— Я совсем забыла. Сяоцзе, ложитесь скорее отдохнуть днём, ведь после полудня вам ещё идти к фужэнь с приветствием.
Цзиньчао кивнула, велела Цинпу зажечь свечу и лично сожгла тетрадь.
Середина весны миновала, приближался её конец, и скоро должно было наступить начало лета. В маленьком пруду Цзиньчао на кувшинках появились нежно-лиловые бутоны.
В доме Гу тоже стало оживлённо. Из оранжереи вынесли гранаты, олеандры и канны, украсив ими дворы и сады; специально соорудили подмостки для цветов. Отец лично составил список приглашённых и заказал выступление труппы из театра Дэиньфан. В дни, предшествующие церемонии цзицзи Гу Лань, подарки присылали не только из соседней усадьбы Юнъян-бо и семьи Сун, но даже из дома Ло из переулка Лосянь и семьи Фань из дома Динго-гуна.
Цзиньчао в это время красила ногти в своей комнате.
Утром она увидела, что бальзамин расцвёл во всей красе, и, взглянув на свои белые руки, внезапно захотела покрасить ногти. Юйтун держала стеклянную чашу, а Цзиньчао сама сорвала лепестки бальзамина в цветнике.
Лепестки истолкли, смешав ярко-красный сок с квасцами. Аккуратно нанеся смесь на ногти, она обернула кончики пальцев хлопковой тканью.
Цзиньчао положила руки на маленький столик, слушая, как Цайфу читает список, переписанный из приёмной.
— Семья Ло из переулка Лосянь, коробка стеклянных чаш… Семья Фань из переулка Лосянь, старинная бронзовая курильница в виде мифического зверя с двумя ушками и тремя ножками… Семья Му из переулка Юэр, пара нефритовых браслетов с обвитой нитью…
Услышав о семье Му, Цзиньчао спросила Цайфу:
— Семья Му тоже прислала подарок?
Цайфу ответила:
— Все близкие сослуживцы лао-е прислали дары, но подарок семьи Му — самый ценный…
— Чем он ценнее, тем больше у них будет болеть голова, — кивнула Цзиньчао и жестом велела продолжать чтение.
Спустя некоторое время пришла Байюнь доложить:
— Сяоцзе, Ли-фужэнь и Вэнь-фужэнь уже прибыли. Сейчас они у Сун-инян.
До церемонии цзицзи оставалось четыре дня. Испросив позволения у отца, Сун-инян заранее отправила управляющего за своими сёстрами. Эти несколько дней они должны были прожить в доме Гу, чтобы сёстры и племянницы могли вдоволь наговориться.
Прежде Ли-фужэнь и Вэнь-фужэнь не слишком стремились общаться с Сун-инян, но теперь, увидев, что у той появился шанс стать законной женой, стали куда ближе. Ведь учитель отца скоро должен был получить повышение, а за спиной семьи Гу стояла главная усадьба рода Гу, связанная родством с домом Чансин-хоу. Дружба с семьёй Гу определённо сулила выгоду.
Гу Цзиньчао подумала и велела Цайфу помочь ей вымыть руки.
Цайфу удивилась:
— Сяоцзе, время ещё не вышло…
— Бледно-красный цвет выглядит красивее всего, не нужно делать его слишком ярким, — небрежно пояснила Цзиньчао. Когда Цайфу помогла ей вымыть руки, ногти на её пальцах, белых как застывший жир, действительно стали нежно-розовыми и очень красивыми.
Цзиньчао в сопровождении Цинпу и Цайфу отправилась к Сун-инян, чтобы специально встретиться с Ли-фужэнь и Вэнь-фужэнь.
Ли-фужэнь пришла со своей второй дочерью Ли Фу, которую Сун-инян, должно быть, выбрала распорядительницей для Гу Лань. Пятнадцатилетняя Ли Фу была одета в бэйцзы сиреневого цвета с узором из вьющихся ветвей. Она вела себя крайне осторожно, и хотя была миловидна, в её облике сквозила некоторая чопорность.
Увидев Цзиньчао, Ли-фужэнь странно изменилась в лице. Она смотрела на неё с явным пренебрежением; когда Цзиньчао поприветствовала её, она лишь коротко хмыкнула и больше не обращала на неё внимания.
Цзиньчао вспомнила записи в тетради Ло Юнпина о том, что Ли-фужэнь больше всего ценит женские «три покорности и четыре добродетели». Таких девушек, как Цзиньчао — о которых в народе судачили как о своенравных и не соблюдающих правила, — она особенно недолюбливала.
Вэнь-фужэнь же с улыбкой похвалила Цзиньчао:
— …Чжао-цзе-эр так красива, что затмевает даже цветы в этом саду.
Ли-фужэнь внимательно посмотрела на неё и произнесла:
— У старшей сяоцзе слишком яркая внешность, возможно, вам стоит попробовать носить более скромную одежду.
Казалось, она порицала её за излишнюю пленительность.
Цзиньчао это показалось необъяснимым: на ней было шёлковое одеяние цвета ясного неба с облачными узорами — разве это не скромно?
Сун-инян тоже почувствовала, что её старшая сестра говорит некстати, и с улыбкой вмешалась:
— Наша старшая сяоцзе — признанная красавица в Шиане. Старшая сяоцзе редко заходит ко мне; я слышала, вы любите кувшинки. В моём Линьяньсе они как раз расцвели. Если вам нравится, выберите любой горшок и заберите себе.
Цзиньчао с улыбкой ответила:
— Кувшинки у инян растут прекрасно, я не посмею лишить вас того, что вы любите!
В глазах Сун-инян что-то промелькнуло, и она уже собиралась что-то сказать, но пришла Цяовэй и доложила, что пришла вторая сяоцзе.
Едва войдя, Гу Лань с улыбкой взяла Вэнь-фужэнь за руку:
— Вэнь-фужэнь, я так давно вас не видела!
Вэнь-фужэнь поспешила обнять её:
— Дай-ка я посмотрю на тебя, совсем взрослая стала!
Гу Лань, смеясь, ответила:
— Как бы я ни росла, я всегда буду близка вам. Я до сих пор помню, как в детстве болела и не хотела пить лекарство, а вы покупали мне шёлковый сахар!
Сун-инян пожурила её:
— Веди себя прилично, поприветствуй Ли-фужэнь и вторую сяоцзе Ли.
Гу Лань взяла за руку и Ли-фужэнь:
— Я просто так обрадовалась вашему приходу! У Ли-фужэнь широкая душа, а вторая сяоцзе Ли столь добродетельна и благонравна, они наверняка не станут меня корить.
Ли-фужэнь ответила:
— Мы не станем тебя корить! Но ты такое простодушное дитя, что даже не заметишь, если тебя кто-нибудь обидит!
Гу Лань смущённо улыбнулась:
— Пока рядом старшая сестра, разве кто-то осмелится обидеть меня?.. — Её взгляд, устремлённый на Цзиньчао, был полон глубокого смысла, но Вэнь-фужэнь лишь с любовью погладила её по волосам.
Цзиньчао, наблюдавшая со стороны, втайне посмеивалась. Гу Лань в совершенстве овладела искусством говорить с людьми по-людски, а с призраками — на языке призраков5.
- Баосянхуа (宝相花, Bǎo xiāng huā) — «цветок драгоценного облика», фантазийный орнамент, сочетающий в себе лучшие черты лотоса, пиона и хризантемы. Считается символом божественной чистоты, богатства и высокого социального статуса. В древнем Китае ткани с узором «баосян» ценились за их торжественный вид и часто использовались для пошива праздничных одежд знати и успешных чиновников. ↩︎
- Цзиньсы-цзи (金丝髻, jīnsī jì) — традиционный головной убор знатных женщин эпохи Мин, представляющий собой сеточку для волос, сплетённую из тонких золотых нитей. Она служила основой для крепления множества ювелирных шпилек и украшений. Такой убор был символом богатства и высокого положения в обществе. Чем сложнее было плетение золотых нитей, тем выше ценился статус владелицы. ↩︎
- Три покорности и четыре добродетели (三从四德, sān cóng sì dé) — конфуцианские нормы поведения для женщин: в детстве подчиняться отцу, в браке — мужу, в вдовстве — сыну; обладать женскими добродетелями, речью, внешностью и умением вести хозяйство. ↩︎
- Гун (公, Gōng) — в широком смысле уважительное обращение к мужчине почтенного возраста или высокого социального положения («господин»). В отличие от наследного титула, высшего из пяти рангов знатности, в бытовом общении между чиновниками это лишь вежливая форма признания заслуг и статуса главы семьи. ↩︎
- Говорить с людьми по-людски, а с призраками — на языке призраков (人面前说人话，鬼面前说鬼话, rén miànqián shuō rénhuà, guǐ miànqián shuō guǐhuà) — метафора, описывающая крайнюю степень гибкости в общении или двуличие, умение подстраиваться под любого человека ради своей выгоды. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
