Лу Суй снял шлем и произнёс:
— Прости, я спешу на встречу с клиенткой. Ты же знаешь, старые женщины бывают теми ещё извращенками.
У Манман почувствовала, будто комок в горле застрял.
Она понурила плечи и склонила голову:
— Лу-сяньшэн, прости, это у меня припадок случился. Сегодня, когда выходила, забыла выпить лекарство.
Надо же, как У Манман умеет над собой подтрунивать.
Опустив взгляд, она увидела, что большой палец ноги уже прорвал колготки. Эх, какой конфуз, У Манман даже голову поднять не смела.
— Лекарства бросать нельзя, — сказал Лу Суй.
— Угу, — бесхребетно отозвалась У Манман. Она чувствовала, что кожа на пятках точно стёрта, а мизинцы нестерпимо ныли — наверняка вскочили мозоли.
— Садись, — у Лу Суя не было второго шлема, поэтому он протянул свой У Манман.
У Манман в нерешительности медлила:
— А как же ты, если я его заберу?
Она махнула рукой:
— Со мной всё будет в порядке, Лу-сяньшэн. У меня и так с головой не всё ладно, так что, если вдруг упаду, может, минус на минус даст плюс.
Лу Суй лишь сухо бросил:
— Сказал бери, значит, бери.
Что ж, мужчины на мотоциклах — это невероятно круто. У Манман послушно взяла шлем и застегнула его.
Внутри, казалось, ещё сохранился запах Лу Суя, и пахло довольно приятно.
Вдохнув поглубже, У Манман решила, что аромат весьма недурен.
Усаживаясь, У Манман с запозданием заметила, что сегодня Лу Суй был в кожаных брюках.
Неудивительно, что он на мотоцикле не выглядел чем-то инородным.
В обычные дни он казался таким серьёзным, но сейчас от него веяло какой-то ленивой расслабленностью.
Образ «плохого парня» и впрямь куда притягательнее, чем образ «хорошего».
У Манман сдержала желание пустить кровь из носа от восторга и положила ладони на талию Лу Суя, ухватившись за одежду, чтобы не упасть.
Будь она той самой старой извращенкой, ей бы точно захотелось шлёпнуть Лу Суя по заду.
Мой дорогой электромоторчик, вперёд!
Когда мотоцикл тронулся, У Манман не удержалась и «случайно» соскользнула ладонями к его бёдрам.
— Руки не распускай, — донёсся сквозь ветер голос Лу Суя.
Покраснев, У Манман поспешно вернула руки ему на талию.
Вот же, и чего он такой чувствительный?
Мотоцикл мчался всё быстрее, лавируя в толпе. У Манман несколько раз взвизгивала от испуга, боясь, что Лу Суй кого-нибудь собьёт.
Лу Суй, кажется, что-то говорил, но шум стоял такой, что У Манман ничего не разбирала и лишь переспрашивала:
— Что? Что ты сказал?
Когда они выехали на эстакаду, У Манман в полной мере ощутила, что такое нестись во весь опор. На самом деле скорость была не выше, чем у автомобиля, и правил они не нарушали, но ощущения на мотоцикле были куда острее.
Сердце бешено колотилось, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди.
У Манман не выдержала, приподнялась и раскинула руки навстречу ветру:
— Ах, как здорово!
Жест был слишком опасным: У Манман наслаждалась свободой от силы полсекунды, после чего поспешно прильнула к Лу Сую, едва не придушив его за шею.
У Манман никогда ещё не получала такого удовольствия от поездки на мотоцикле, поэтому в ней проснулось непреодолимое желание петь. Обхватив Лу Суя за шею, она во всё горло заорала:
— Стою я на ветру шальном, и боль сердечную унять мечтаю, взываю к небу, тучи в вышине кружат, клинок в руке, кто в мире с героем моим сравнится!..
Видимо, этого было мало, да и мотив слишком низкий, так что У Манман тут же добавила:
— Я вправду жажду прожить ещё пять сотен лет!
Хотя У Манман пела фальшиво и безбожно не попадала в ноты, талант у неё всё же имелся: после этой строчки она виртуозно и гладко перешла на следующую:
— Это — Цинцзанское нагорье…
В конце концов, мотоцикл, описав эффектную и изящную дугу, замер у подъезда дома У Манман.
У Манман, пребывая в полном восторге, слезла с сиденья, чувствуя во всём теле необычайную лёгкость. Она потянулась к шлему, чтобы снять его, но Лу Суй оказался быстрее — он сам расстегнул застёжку.
У Манман только успела поблагодарить его, как Лу Суй вдруг склонился к ней.
Пока У Манман мучилась сомнениями, стоит ей отстраниться или нет, её ухо обдало дыханием Лу Суя, и она почувствовала, как во всём теле мгновенно разлилась слабость.
— Ты слишком шумная! — гаркнул он.
У Манман мгновенно «застыла». Окаменела.
Из-за того, что Лу Суй крикнул слишком громко, ей пришлось отскочить на шаг назад и приняться усиленно тереть ухо:
— Ты что творишь?!
Лу Суй ничего не ответил. Он просто забрал шлем, сел на мотоцикл и завёл мотор.
У Манман бросилась к нему, не обращая внимания на звон в ушах:
— Я что, тоже так тебе орала? Прости, пожалуйста, прости! Я думала, что сквозь шлем мой голос не слышно.
— В следующий раз даже не думай петь при мне, — процедил Лу Суй сквозь зубы.
У Манман кивнула и, приложив руку к голове в воинском приветствии, ещё и щёлкнула каблуками:
— Есть, сэр!
Когда Лу Суй рванул с места, У Манман, сложив ладони рупором, крикнула ему вслед:
— Дядюшка, ты сегодня просто красавчик!
Неизвестно, услышал он её или нет, но У Манман в прекрасном расположении духа, вприпрыжку добежала до дома. И только переступив порог, она почувствовала, что чего-то не хватает.
Она долго соображала и наконец поняла: туфли на каблуках, которые она несла в руках, куда-то бесследно исчезли.
Вот досада, они же несколько тысяч стоили!
У Манман погоревала ровно секунду и отправилась в ванную нежиться в пене. Потягивая вино, смешанное со спрайтом, она сидела в ванне и выкладывала фотографии в Вэйбо.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
