У Манман никак не отреагировала, но вдруг почувствовала, что кто-то дёргает её за подол юбки. Она опустила голову и увидела У Даньданя, который незаметно подбежал к ней.
— Мама! — снова позвал У Даньдань.
Что вообще происходит?
У Манман на секунду уставилась на У Даньданя, а затем поспешно повернулась, чтобы посмотреть на выражение лиц Лу Суя и Нин Чжэна.
Изумление на лице Нин Чжэна выглядело бы ещё более драматично, открой он рот чуть шире.
— Нет, он не мой сын! — поспешила опровергнуть У Манман. Она ведь ещё даже замуж не вышла, только бы не поползли подобные слухи.
У Даньдань крепко обнял У Манман за ногу и, хныча, произнёс:
— Мама, ты меня бросаешь?
У Манман мысленно выругалась. Неужели психические расстройства тоже заразны?
Или в роду У все рождаются прирождёнными актёрами?
У Даньдань вытер об ногу У Манман воображаемые слёзы и вполне реальные слюни, а затем робко повернулся к Лу Сую и Нин Чжэну.
Своими большими глазами, точь-в-точь как у У Манман, он пару раз моргнул, глядя на Лу Суя и Нин Чжэна, а затем решительно уставился на одного лишь Лу Суя и тихо спросил:
— Ты мой отец?
У Манман была готова рухнуть на колени.
— У Даньдань, не выдумывай чепуху! — У Манман протянула руку, собираясь ущипнуть его за щёку.
У Даньдань ловко увернулся, подбежал прямо к Лу Сую, обнял его за ногу и, посмотрев на него снизу вверх влажными глазами, сказал:
— Отец, я тоже хочу вот это, но у мамы нет денег.
В руках Лу Суй держал как раз ту самую коллекционную модель «Астон Мартин», которую только что приметил У Даньдань.
— У Даньдань, где твои принципы?
У Манман сгорала от стыда: У Даньдань ради какой-то модельки машины готов записать в отцы первого встречного!
— У меня нет принципов, у меня есть только целомудрие, — ответил мальчик. У Даньдань на самом деле не понимал значения слова «принципы», но о «целомудрии» когда-то слышал.
Нин Чжэн не выдержал и рассмеялся.
Лу Суй, напротив, отреагировал спокойно. Он лишь невозмутимо велел продавцу упаковать такую же модель другого цвета, а затем наклонился и протянул её У Даньданю.
Очевидно, щедрость Лу Суя пришлась У Даньданю очень по душе.
У Манман силой оттащила У Даньданя назад и сказала:
— У Даньдань, это слишком дорогой подарок, тебе нельзя его принимать.
У Даньдань надул губы и шмыгнул носом. Дети в его возрасте уже кое-что понимают, но далеко не всё, и их капризы обычно сводятся к одному: «Хочу, просто хочу, вынь да положь!»
Но У Манман это не волновало, она крепко держала Дань-Даня за руку:
— Дань-Дань, нужно быть вежливым. Ты ведь даже никого не позвал по имени.
У Манман указала на Лу Суя:
— Это дедушка Лу, а это дедушка Нин.
Двух тридцатилетних мужчин У Манман одним махом перевела в разряд дедушек.
У Лу Суя слегка дёрнулся уголок глаза.
Нин Чжэн тут же запротестовал:
— Ну уж нет, так ты нас совсем в старики записала. Пусть лучше зовёт дядями.
У Манман наклонилась к У Даньданю и объяснила:
— Дань-Дань, этот дедушка Лу — младший дядя тёти Цинцин, а дедушка Нин — его близкий друг, так что ты должен называть их дедушками.
Однако У Даньдань был слишком сообразителен, чтобы У Манман могла его провести. Он ласково позвал Нин Чжэна:
— Дядя Нин.
А затем снова повернулся к Лу Сую и произнёс:
— Отец.
Нин Чжэн усмехнулся:
— Если бы я знал заранее, то тоже выбрал бы в подарок модельку машины. Без лишних усилий обзавёлся бы сыном.
Лу Суй даже не удостоил Нин Чжэна взглядом. Он наклонился и снова протянул модельку У Даньданю.
У Манман, разумеется, была против:
— Дань-Дань, нельзя брать. Скажи дядям «до свидания», нам пора домой.
У Манман тащила У Даньданя за собой, а тот то и дело оглядывался. В конце концов он не выдержал, вырвал свою руку, топоча побежал обратно, выхватил из рук Лу Суя машинку и крепко прижал её к груди:
— Спасибо, отец!
В семье У этому ребёнку ни в чём не было отказа, он совершенно не привык к тому, что желаемое может быть недостижимым.
У Манман готова была сквозь землю провалиться. Она подбежала обратно и строго сказала:
— У Даньдань, немедленно верни вещь дяде! — Нельзя так баловать детей.
У Даньдань, конечно, не собирался подчиняться. Он посмотрел на Лу Суя, затем на У Манман, подошёл ближе и, освободив одну руку, подтащил У Манман к Лу Сую. Посмотрев на него снизу вверх, он заявил:
— Отец, я продал тебе маму.
Святые угодники, что вообще происходит?
Порой дети ведут себя как сумасшедшие, и невозможно предугадать, какую глупость они ляпнут в следующий момент.
У Манман никак не могла взять в толк, откуда у У Даньданя взялось столько наглости, чтобы продать её? Как вообще Лю Лэвэй воспитывает своего ребёнка?
Ради какой-то игрушечной машинки он готов продать родную сестру! Что же будет, когда он вырастет? Неужели родиной начнёт торговать?
— У Даньдань, что за чушь ты несёшь? Жить надоело? — У Манман была на грани того, чтобы взорваться от ярости.
Но У Даньдань упрямо возразил:
— Это стоит дороже, чем iPhone 6s.
У Манман не сразу уловила детскую логику.
Вытянув шею, У Даньдань настаивал:
— Разве ты не сама говорила, что ради цвета «розовое золото» готова продать себя?
М-да, кажется, У Манман действительно когда-то ляпнула нечто подобное.
— Какая глупость! Я говорила «продать себя», а не «продать почку»! — У Манман так разозлилась, что совсем запуталась в словах. — Нет-нет-нет, я говорила «продать почку», а не «себя»! И вообще, я просто пошутила в разговоре с мамой.
Но откуда ребёнку знать, где шутка, а где правда?
Так что подобные шутки при невинных детях лучше вообще не произносить.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
