Присутствующие и вправду перевели на них взгляды, но выражение их лиц было весьма странным.
Чжао Му почувствовал неладное и поспешно передал Чжао Цзихэну мысленное послание, велев ему замолчать.
Фэн Цзыи с удивлением обнаружила, что плачет. Она небрежно вытерла лицо и гневно уставилась на Чжао Цзихэна.
Однако она увидела, что лицо Сун Цяньцзи оставалось мягким; в его взгляде не было ни тени насмешки, пренебрежения или дерзости. Ее гнев поутих, и она обратилась к Сун Цяньцзи:
— Я не расслышала, что ты только что сказал.
— Хотел бы спросить у собрата по Пути: где растут эти цветы и как их выращивать?
Сун Цяньцзи заметил следы слез на ее лице и, хотя не понимал их причины, произнес:
— Если я чем-то обидел тебя, прошу прощения. Прошу, не откажи в наставлении.
Фэн Цзыи была поражена.
Только что этот человек казался непобедимым, словно воин, способный в разгаре битвы прорваться сквозь десятитысячную армию и забрать голову вражеского вождя. Но сейчас, с цветком в руке, он говорил с ней вполголоса, на редкость сдержанно и вежливо.
Ее тон невольно смягчился:
— В моей секте Даянь есть духовный источник. От его воды цветы и деревья обретают великую жизненную силу, а птицы и звери становятся разумными. Эти кусты яшмовых цветов растут у самого края источника и день за днем впитывают его благодать, оттого они столь необыкновенны. Вот только в последние годы духовная энергия начала иссякать, и вода из источника больше не помогает практикам исцелять раны…
— Шицзе! — оборвал ее стоявший позади соученик.
Фэн Цзыи замолчала.
Соученик облегченно выдохнул, боясь, что если она продолжит, то выболтает все секреты их секты.
Услышав слова «духовный источник», Сун Цяньцзи внутренне встрепенулся.
Источник бессмертия находился в его Цзыфу1, день и ночь непрерывно питая все его духовные меридианы.
Однако давление, исходящее от сокровища небес и земли, было слишком мощным, и он пока не мог к нему прикоснуться. Если бы он мог извлечь хоть несколько капель и окропить свои растения, разве это не было бы радостью?
«Не создать ли мне собственную технику, чтобы вплести поглощение духовной энергии в естественное дыхание? Тогда и во время еды, и во время сна, и при возделывании земли или поливе цветов я буду повышать свой уровень совершенствования с каждым вдохом. А когда сил станет достаточно, я смогу подступиться к Источнику бессмертия».
Эта мысль была поистине невероятной. Если бы Сун Цяньцзи из прошлой жизни услышал подобное, то он наверняка обругал бы себя за пустые мечты и самообман — разве может развитие быть таким легким?
Но сейчас он интуитивно чувствовал, что это осуществимо, нужно лишь все как следует обдумать.
Фэн Цзыи увидела его искреннюю радость и подумала: «Неужели он так счастлив лишь оттого, что я ответила на один вопрос?»
Каким бы недогадливым ни был Чжао Цзихэн, даже он почувствовал неладное. В павильоне Хусиньтин было много людей, но никто не выступал против Сун Цяньцзи.
Сжимая в охапке свитки, он посмотрел на двоюродного брата.
Лицо Чжао Му уже позеленело от злости.
Фэн Цзыи постучала по нефритовому столу:
— Раз уж я положила эту жемчужину владыки акул на стол, то не собираюсь забирать ее обратно. Иначе пойдут слухи! Те, кто знает правду, скажут, что это вы отказались, а те, кто не знает, решат, что Фэн Цзыи не держит слова. Берите же, считайте это извинением за то, что ранее на озере ученики нашей секты опрометчиво применили духовные инструменты, нарушив правила.
Чжао Цзихэн не мог в это поверить, он был на грани срыва. Вы двое не только не начали драку, но еще и обмениваетесь извинениями?
Он широко раскрыл глаза и увидел, как представители других сект один за другим выражают готовность отдать артефакты Сун Цяньцзи и Мэн Хэцзэ.
Мир сошел с ума!
— Мы признаем свое поражение и, разумеется, выполним обещание.
— Раз было сказано заранее, наша секта тоже не отступится от своих слов.
— Надеемся, оба собрата по Пути окажут нам честь и не помянут старых обид!
Кто-то хотел расположить к себе Сун Цяньцзи и Мэн Хэцзэ, надеясь переманить их в свои секты, а кто-то просто не желал казаться мелочным и уступать в благородстве секте Даянь.
Сун-шисюн, взглянув на выражение лица Мэн Хэцзэ, улыбнулся:
— Забирай.
Мэн Хэцзэ обрадовался, но, стараясь сохранять внешнее спокойствие, достал сумку-хранилище и начал складывать в нее вещи одну за другой.
Сун Цяньцзи поблагодарил всех, попрощался и увел Мэн Хэцзэ за собой.
- Цзыфу (紫府, zǐfǔ) — «Пурпурный чертог», в даосской традиции и литературе сянься — средоточие духа внутри тела практикующего, область, где хранится божественное сознание и накопленная духовная энергия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
