Сун Цяньцзи вернулся в свой маленький дворик и первым делом достал из безразмерного мешочка листья лотоса, поместив их вместе с корнями и илом в чан с водой под навесом крыши.
Ила было недостаточно, поэтому он решил в следующий раз отправиться к озеру Яогуан сам, не беря с собой Мэн Хэцзэ. Он выйдет в третью стражу1, чтобы избежать толп. В любом случае, семена лотоса, которые он замочил, еще не проросли, так что дело не требовало спешки.
Пользуясь ярким лунным светом, он осторожно ходил между грядками, время от времени приседая, чтобы потрогать землю и ощутить жизненную силу посевов. Так он узнавал, какое растение нужно полить, какому разрыхлить почву, а какое — укрыть от холода.
Мэн Хэцзэ отправился на кухню и сварил небольшую чашку лапши в кислом бульоне, чтобы Сун-шисюн мог перекусить на сон грядущий.
Работу можно пропустить, но лапшу нужно варить ежедневно. Освежающий, возбуждающий аппетит кислый бульон, посыпанный мелко нарезанным зеленым луком и кубиками редьки, в ночной прохладе исходил густым белым паром. Поставив чашу на стол, Мэн Хэцзэ увидел, что Сун Цяньцзи строгает бамбуковые планки.
— Шисюн, что вы делаете?
— Укрепляю шпалеры для цветов, готовлюсь к ветру и дождю.
Мэн Хэцзэ поднял голову. В небе сияла яркая луна и ясные звезды, вся ночь была напоена безмятежным светом.
— Разве сегодня пойдет дождь?
— Рано или поздно он всегда идет.
Мэн Хэцзэ подумал, что в стремлении подготовиться заранее — «чинить крышу до того, как пойдет дождь» — тоже есть смысл.
Сун Цяньцзи доел лапшу и с помощью пеньковой веревки и бамбуковых планок укрепил каждое расшатавшееся место в изгороди.
Мэн Хэцзэ радостно заметил:
— Я только сегодня заметил, что шпалеры, расставленные вот так, вразнобой по высоте, выглядят лучше всего. Если бы они все были одинаково ровными, то смотреть было бы не на что.
— Это не ради красоты, — отозвался Сун Цяньцзи. — Если опора слишком высокая, цветы не заполнят ее; если слишком низкая — ее не хватит для роста цветов. У каждой травы и каждого цветка есть своя подходящая высота, чтобы расти.
Мэн Хэцзэ почесал затылок и последовал за Сун Цяньцзи, желая помочь. Но хотя движения Сун Цяньцзи были неспешными и размеренными, в них чувствовался особый ритм, будто он слился воедино с лунным светом, ночным ветром, всеми цветами и овощами в саду.
Он, будучи посторонним, не мог влиться в этот ритм и не находил возможности помочь. Перед ним была лишь маленькая изгородь, но казалось, будто он наблюдает за великим сражением.
К счастью, Мэн Хэцзэ обладал недюжинной проницательностью и подсознательно начал наблюдать.
Он следил за каждым движением Сун Цяньцзи, даже за каждым его вздохом. В них ощущались невыразимая точность и плавность, заставлявшие забыть о ценности любых сокровищ.
Он подумал, что после возвращения с озера Яогуан — а точнее, после того как Сун-шисюн услышал о духовном источнике секты Даянь — он словно немного изменился.
Сун Цяньцзи закончил с тяжелой работой на земле, взял приготовленное Мэн Хэцзэ влажное полотенце и вытер руки.
Он откинулся в кресле-качалке, глядя на утопающий в зелени двор под лунным светом и слушая стрёкот насекомых в траве у подножия стены, и удовлетворенно вздохнул.
Затем он замер в этой позе, сохраняя ровное дыхание.
— Шисюн, не желаете чаю? — спросил Мэн Хэцзэ.
— Не хочу.
— Что же вы сейчас делаете?
— Жду.
— Кого?
— Жду весенний дождь. — Сун Цяньцзи сидел в кресле, и в его глазах светилась легкая улыбка, словно он ждал старого друга. — Если ты ничем не занят, подожди вместе со мной.
Мэн Хэцзэ подумал о том, что он сам находится на пороге прорыва. Его меридианы были полны, словно реки в половодье, и дальнейшие тренировки стали бесполезны — оставалось только ждать.
Но почему ждал Сун-шисюн?
Дождь пойдет тогда, когда ему положено; когда же небо не пожелает, то ни земные поклоны, ни шаманские пляски не помогут. Кто же станет просто сидеть и ждать его?
- Третья стража (三更, sāngēng) — период времени с одиннадцати вечера до часа ночи, в переносном смысле означающий глубокую ночь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
