Мэн Хэцзэ на помосте пошатнулся, едва удерживаясь на ногах.
— Скорее, выпускайте голубей! — снова передала Чжоу Сяоюнь с помощью звуковой передачи.
Двое учеников внешнего круга тихо открыли стоявшие в руках клетки.
Шесть или семь голубей, хлопая крыльями, взмыли к арене.
Взоры толпы приковала стая птиц. Было видно, как под лазурным небом солнечный свет, пробиваясь сквозь щели в крыльях белых голубей, рассыпался на осколки.
Мэн Хэцзэ, опираясь на меч, выпрямился и твердо встал на ноги. Он одиноко стоял на арене, а игра света и тени на его теле была непредсказуемой, то вспыхивая, то угасая.
Несколько белоснежных перьев опустились прямо в лужу крови.
Кроткие и чистые белые голуби кружили вокруг него.
Ярко-алая кровь капля за каплей стекала по его бровям.
Столь резкий контраст производил ошеломляющее впечатление.
Мэн Хэцзэ улыбнулся. Он обладал тонкими чертами лица, и даже будучи с ног до головы покрытым кровью и грязью, в его улыбке сквозила некая детская застенчивость, смешанная с аурой жестокости и свирепости.
Это пугало и в то же время завораживало.
— Дин-365 Мэн Хэцзэ победил! — первым пришел в себя стоявший у края площадки управляющий и громко выкрикнул результат.
Голуби в испуге разлетелись, а под помостом раздались оглушительные крики ликования.
Чжоу Сяоюнь вспомнила слова Мэн Хэцзэ, сказанные ранее, и только сейчас осознала их смысл:
— …Если смотреть только на лицо, это лишь бездушная красавица или розовый череп1. Мы хотим отличаться от других, поэтому должны создавать атмосферу, чтобы у людей возникало чувство сопричастности и погружения.
«Но цена слишком велика, сможет ли Мэн-шисюн сражаться в следующем бою?» — невольно забеспокоилась она.
Мэн Хэцзэ спускался с арены совершенно спокойным.
Ученики внешнего круга окружили его толпой.
Кто-то шепотом спросил:
— Лепестки цветов готовы, использовать их сейчас?
— Пока не нужно, оставим что-нибудь на завтра, — ответил Мэн Хэцзэ.
— А те фонари, что взлетают в небо…
— Зажжем их в вечернем туре, — сказал Мэн Хэцзэ. — Следите за моими жестами.
— Музыкальное сопровождение тоже готово.
— Хорошо, в следующем раунде я сменю стиль боя. А вы там, внизу, постарайтесь не попадаться на глаза управляющим, — сказал Мэн Хэцзэ.
Его раны выглядели ужасающе, но на самом деле были не такими серьезными; его рассудок оставался ясным, а мысли сменяли друг друга с огромной скоростью.
Только что закончившийся бой прокручивался в его голове, он анализировал, что можно было сделать лучше.
Напротив, ученики внешнего круга под помостом нервничали гораздо больше него, боясь допустить ошибку.
— Мэн-шисюн, можно ли считать, что в этот раз мы совершили невероятный прорыв? — спросила Чжоу Сяоюнь. — Все смотрят на тебя, не отрывая глаз, у других арен почти никого не осталось!
Все с надеждой смотрели на Мэн Хэцзэ.
Однако Мэн Хэцзэ покачал головой:
— Разве это так просто? То, что людям нравится на тебя смотреть, не означает, что они отдадут за тебя свои голоса. Чтобы заставить их голосовать по доброй воле, предстоит еще несколько тяжелых сражений.
— Мэн-шисюн, мы только что пытались настроить положение бронзовых зеркал для отражения света, но не можем гарантировать, что луч попадет точно на тебя, в лучшем случае получится одно световое пятно, — подбежали три или четыре человека с обеспокоенными лицами. — У края арены нельзя использовать светящиеся артефакты, это привлечет внимание управляющих. Что нам делать?
Все тревожно нахмурились. Если не решить вопрос с освещением и подсветкой для сумеречного боя, это неизбежно испортит общий эффект, задуманный по плану.
Мэн Хэцзэ на мгновение задумался, и вдруг его лицо озарилось:
— Сун-шисюн сегодня утром изучал талисманы сбора света! Талисманы маленькие и незаметные, их гораздо удобнее активировать. Оказывается, Сун-шисюн подумал об этом заранее! Шисюн, как и всегда, приложил много усилий и проявил невероятную предусмотрительность!
- Розовый череп (红粉骷髅, hóngfěn kūlóu) — буддийская метафора, означающая, что внешняя красота — лишь иллюзорная оболочка, скрывающая под собой кости и тлен. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
