— Разумеется, это слухи! Нам просто повезло, мы тоже из тех, кому довелось перекинуться парой слов с победителем испытания каллиграфии и живописи.
В долине участники испытания игры в го тоже улыбались и аплодировали.
Небо и земля, весь мир стремительно вращался вокруг Цзи Чэня.
— Чья работа? — он широко распахнул глаза, словно его огрели по голове тяжелым молотом, и пробормотал: — Это неправда, быть такого не может!
— Вы слишком скромны. Начертанные вами два иероглифа «куриное яйцо» — нет, теперь их следует называть «Свитком о курином яйце» — совершенны до мельчайшего штриха, вы заслужили эту победу!
«Свиток о курином яйце»?
У Цзи Чэня подкосились ноги, он вцепился в перила и лишь чудом удержался на платформе, не рухнув в долину.
— Я этого не писал!
Предки-даосы свидетель, с каким же человеком я подружился.
Все бросились вперед, наперебой пытаясь поддержать его.
Наставник Цинъя медленно вышел из толпы, его улыбка была полна глубокого смысла:
— Мы судим лишь то, что на бумаге, и не смотрим на происхождение. Вы — победитель испытания каллиграфии и живописи. Пойдемте с нами.
***
Водопад низвергался потоком, шум воды стоял оглушительный.
Время от времени раздавались звуки циня, перекрывавшие этот рокот.
Заходящее солнце светило сбоку, и несколько домиков у пруда оказались позолочены его ярким сиянием.
Чем ближе испытание игры на цине подходило к концу, тем больше собиралось слушателей, и большинство из них пришли ради Мяо Янь.
Весть о том, что Мяо Янь сыграет на цине по завершении испытания, уже разнеслась по всей школе Хуавэй.
Люди окружили пруд, заполнив берега и склоны холма в ожидании выхода Мэн Чжи-сяньцзы, которую прозвали «маленькой Мяо Янь».
В толпе шептались, управляющие бегали туда-сюда.
— Почему Мэн Чжи-сяньцзы всё еще не вышла? Кто-нибудь знает, куда она подевалась?
— Видели, как она направилась к бамбуковому домику Мяо Янь-сяньцзы.
В бамбуковом домике Мэн Чжи присела в поклоне перед Мяо Янь:
— Приветствую, шицзе.
Мяо Янь улыбнулась:
— Что случилось?
Мяо Янь видела слишком много молодых, прекрасных и одаренных мастеров звука. Девушка перед ней была лишь одной из многих. В ее душе не возникло ни тени волнения.
Мэн Чжи с тревогой произнесла:
— Когда эта мелодия доходит до середины, два звука у меня никак не выходят. Осмелилась прийти к шицзе за советом.
Ее наставник, занимавший незначительную должность старейшины в школе Сяньинь, не прибыл на собрание Дэнвэнь. Ей не у кого было спросить совета, кроме Мяо Янь.
В последние годы она была на виду и неведомо когда получила прозвище «маленькая Мяо Янь». В глубине души она радовалась этому, но при каждой встрече с Мяо Янь всё равно чувствовала себя так, словно видит небесную богиню, и невольно ощущала собственное ничтожество.
Мяо Янь сидела прямо. Выслушав пару тактов в ее исполнении, она слегка кивнула:
— Неплохо. Словно изъян на белой яшме.
Лицо Мэн Чжи слегка покраснело, уголки ее губ невольно приподнялись, будто она получила величайшее одобрение.
— Как говорится, «у циня есть девять достоинств: редкость, древность, влажность, прозрачность, ароматность, чистота, ровность и покой»1. — Мяо Янь коснулась ее кончиков пальцев и извлекла два звука: — Тебе просто не хватает покоя.
Мэн Чжи на миг замерла.
Мяо Янь равнодушно продолжила:
— Если мысли суетны, то и в звуках циня нет покоя. Желание победить — это хорошо, но когда касаешься струн, нужно забыть о победе или поражении. Погрузись в музыку спокойно. Твое дыхание слишком напряжено, оттого и звучание выходит скованным.
— Благодарю, шицзе! — Мэн Чжи почтительно поклонилась.
— Иди, играй как следует, — сказала Мяо Янь. — Желаю тебе занять первое место.
Хотя это будет победа, о которой никто не вспомнит.
Если кто-то просил у нее наставления, Мяо Янь всегда относилась ко всем одинаково и ничего не скрывала.
Поэтому большинство молодых учеников школы Сяньинь искренне уважали ее и по собственной воле оберегали ее доброе имя.
Ван Шу полагала, что это лишь способ ученицы привлечь людей на свою сторону, и никогда не препятствовала ей.
Остальные же считали это проявлением доброты и благородства Мяо Янь.
Но никто не знал, что это была лишь уверенность Мяо Янь в себе: «Даже если я научу тебя, ты всё равно не сможешь играть так же хорошо, как я».
- Девять достоинств циня (琴有九德, qín yǒu jiǔ dé) — традиционные эстетические критерии качества звучания и изготовления китайской цитры цинь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
