Родственную связь Чжао Юйпина и Чжао Цзихэна внешние ученики не знали, но его доверенные управляющие всё прекрасно понимали.
Стоящий в конце откликнулся и поспешил выполнять поручение.
Едва он это произнес, как внезапно прозвучал удар колокола.
Стаи птиц в долине, испуганные утренним колоколом, с шумом взмыли в небо, заполнив его собой.
Управляющие, подобно стае напуганных птиц, уставились на Чжао Юйпина:
— Что теперь делать? Отложить проверку?
Чжао Юйпин поправил одежду и головной убор, приняв доброжелательный вид:
— Идем на площадь.
Эта ночь пролетела слишком быстро.
Едва утренний колокол у горных врат пробил трижды, на внешней площади горы Хуавэй уже собралась тысяча учеников; повсюду мелькали головы и стоял невообразимый шум. Ради ежегодной проверки внешних учеников многие пришли еще до рассвета и ждали, пока закончится дождь.
Группа подростков, еще не обретших степенности характера, собравшись в таком количестве, галдела, словно выводок цыплят.
— Кто-нибудь видел Мэн Хэцзэ-шисюна сегодня утром? Я никак не могу его найти, а ведь я принес ему завтрак.
— Чжао Цзихэн-шисюн тоже не пришел. Неужели вчера снова спустился с горы и перебрал с вином?
— Эй, кажется, «Сун Ло» тоже нет.
— «Сун Ло» спит и видит, как бы попасть во внутренние ученики. Если и в этом году провалится, станет «Сун-трижды-провалом»! Ха-ха-ха!
Громкий хохот один за другим разносился по всей площади. Простые три слова принесли радость тысячам людей. Сун Цяньцзи действительно был знаменитостью среди внешних учеников под прозвищем Сун Ло.
Говорили, что, когда он только поднялся на гору, одна из личных учениц заприметила его пригожее лицо и хотела взять в личные слуги, подписав пожизненный контракт, но он отказался. Он заявил, что не желает всю жизнь быть чужим рабом и станет внутренним учеником благодаря собственным способностям.
На пути к бессмертию полагаться лишь на способности — явное безумие.
В первый год он обидел управляющего, собиравшего плату за покровительство, не смог купить хорошую технику и провалился. Во второй год его обобрали до нитки, у него не осталось духовных камней на покупку техник, и он снова провалился. Нынешний год стал уже третьим, и Сун Цяньцзи наконец-то приобрел достойное руководство по искусству меча, избавившись от необходимости практиковать лишь азы.
Праздные ученики втайне составили список из трех кандидатов: «Сун, Мэн, Чжао». Кто бы мог подумать, что сегодня утром все трое опоздают.
Если судить по характеру, Мэн Хэцзэ был честным и открытым, всегда готовым помочь и не боящимся хлопот. Многие нерасторопные ученики смогли переступить порог стадии Очищения Ци лишь благодаря его бескорыстным наставлениям, поэтому его авторитет был непререкаем, а поддержка — самой громкой.
Если же судить по богатству, Чжао Цзихэн не скупился на расходы; неизвестно, какие у него были связи, но он был в близких отношениях с управляющими, и тяжелая работа никогда ему не доставалась. В будни он либо практиковал высшие техники, либо, собрав друзей, ускользал в веселые кварталы у подножия горы, чтобы угощать всех вином.
В сравнении с ними Сун Цяньцзи казался по-настоящему нищим и нелюдимым.
Он предавался тренировкам с мечом, забывая о еде и сне, из-за чего остальные на его фоне всегда выглядели недостаточно усердными. Он держался особняком, не заводил друзей, и каким бы выдающимся он ни был, это не приносило окружающим никакой выгоды.
Многие недолюбливали его, но, поскольку его уровень совершенствования выделялся среди внешних учеников, словно журавль среди стаи кур, мелкие пакости ему не вредили. Окружающим оставалось лишь от всего сердца желать ему провалиться и в этом году.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
