Это невозможно. Он никогда не слышал, чтобы Сун Цяньцзи умел играть в го, тот не записывался на шахматное испытание и тем более не водил знакомства с людьми из обители Цзыюнь. У него даже не было возможности встретиться с Ци Гуем.
К тому же в этом году на шахматном испытании внезапно объявился гений из мелкой школы по имени Ли Эргоу, прозванный Ли Цыцюанем — скорее всего, это был он.
Раз так, самому больше не нужно тратить силы на создание ложных следов.
У мальчишки Цзи Чэня есть талант к формациям. Книжный Святой изначально не хотел, чтобы Ци Гуй его заметил, но раз уж тот не станет оспаривать у него Сун Цяньцзи —
Завтра он возьмет Цзи Чэня с собой, пойдет в нагрузку, отдаст его даром!
Книжный Святой с радостью подумал, что в конце концов его удача сильнее, и Небесное Дао благоволит ему больше.
Окружающие сгорали от любопытства, не понимая, что сказал глава академии, раз Книжный Святой так явно просиял.
Книжный Святой рассмеялся:
— Наши мастера талисманов стремятся вперед, и это верно сказано. Я прекрасно понимаю ваше недовольство. Раз так, завтра во вторую четверть часа Чэнь приходите на террасу Чжасин, чтобы кое-что увидеть. Любой молодой человек из секты Хуавэй, практикующий путь письма, может прийти посмотреть и даже посоревноваться. Если кто-то решит, что может написать лучше, я приму его в ученики!
Он решил, что завтра, встретившись с Ци Гуем, выставит напоказ «Талисман взращивания духа коварного торговца», написанный Сун Цяньцзи, а затем при всех объявит, что передает ему свое наследие.
Только так можно будет по-настоящему торжествовать.
Ослепленные радостью Чжао Му и Вэй Чжаньян тут же забыли о похожем на дурачка Цзи Чэне и в один голос поблагодарили:
— Благодарим, Святой!
Все пребывали в изумлении, не в силах поверить:
— Оказывается, Книжный Святой и правда собирается взять ученика!
— Сколько же народу соберется, когда весть разлетится?
— Что Святой хочет всем показать? Звучит так, будто он подготовился заранее.
Лицо Сюй Юня потемнело.
Терраса Чжасин располагалась очень высоко, с нее открывался вид на всю секту Хуавэй — это было символом статуса.
Ци Гуй собирался привести туда своих учеников для наблюдения за шахматным испытанием, и Сюй Юнь, притворяясь радушным, снял запретные печати.
Но если завтра утром туда хлынет толпа безвестных юнцов, что это будет за порядок?
Терпеть. Над иероглифом «терпение» висит нож1. Сюй Юнь убеждал себя, что собрание Дэнвэнь наконец подходит к концу.
Когда завтрашний день пройдет, Хуавэй по-прежнему останется его сектой Хуавэй.
У каждого были свои мысли.
Цзи Гуан замер в стороне, с ненавистью глядя на Цзи Чэня.
А тот радостно поднялся и, не обращая внимания на окружающих, принялся сам себе наливать вино:
— Хорошее вино, славное вино!
Он поднял чашу, приглашая луну, но собутыльника не было, и он внезапно вспомнил о Сун Цяньцзи.
Где сейчас брат Сун, пришелся ли ему по вкусу его фруктовый напиток?
У него припрятано еще много прекрасных вин, при следующей встрече он обязательно напоит брата Суна вволю!
…
Холодная луна была одинока, ночной ветер приносил издалека звериный рык и шум воды.
Факелы, фонари и талисманы света заливали лесную чащу ярким сиянием, выхватывая молодые лица.
Кто-то выглядел напряженным, кто-то слегка дрожал, но никто не отступил ни на шаг.
Сун Цяньцзи сделал шаг вперед, и тройное кольцо окружения двинулось следом.
Чжао Юйпин оказался в ловушке.
Он и представить не мог, что кучка низкоуровневых практиков с самого дна может быть столь сплоченной и обладать такой внушительной силой.
Схватить нескольких учеников для острастки, чтобы напугать остальных? Он опасался лишь сильнее разжечь гнев толпы, и тогда не избежать побоища.
Лучше «сначала схватить главаря, чтобы разогнать банду». Если взять под стражу Сун Цяньцзи, внешние ученики побоятся бить крысу, дабы не разбить драгоценный сосуд, и никто не посмеет и шелохнуться.
Он подал знак стоящим за спиной.
Шестеро доверенных людей Чжао Тайцзи прибыли вместе с ним. Не будь у него поддержки Чжао Тайцзи, он не осмелился бы явиться сюда этой ночью.
— Погоди! — раздался звонкий девичий окрик, подобный удару грома.
Красная тень, словно возникнув из воздуха, преградила ему путь.
- Над иероглифом «терпение» висит нож (忍字头上一把刀, rěn zì tóu shàng yī bá dāo) — китайская образная фраза: верхняя часть иероглифа «терпеть» (忍) означает «лезвие», а нижняя — «сердце», что символизирует мучительность сдерживаемых чувств. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
