Мэн Хэцзэ прижался спиной к колонне галереи и одним движением увернулся; Цзи Чэнь бросился следом.
Вдвоём они кружили вокруг колонны, разыгрывая «хунфуский дуэт»1.
— Скрип…
Плотно закрытые двери зала внезапно распахнулись.
Оба мгновенно посерьёзнели и одновременно повернули головы.
Дверь открыл Лю Хуншань. Он сжимал руку Сун Цяньцзи и слегка кланялся, будто перед ним стоял спаситель или родной отец в новом воплощении:
— В будущем нам стоит видеться почаще! Цяньцюй и Хунфу — по сути одна семья, а свои люди не станут говорить как чужаки.
Мэн Хэцзэ и Цзи Чэнь понимающе переглянулись, увидев в глазах друг друга лишь полное недоумение.
С какой стати «одна семья»? Кто это с тобой в родстве?
Сун Цяньцзи сдержанно улыбнулся:
— Договоримся, договоримся.
Лю Хуншань с запинкой спросил:
— Так как же нам отвратить эту беду?..
— Сегодня ночью я приступлю к расчётам, — ответил Сун Цяньцзи.
— А случалось ли тебе, лаоди, открывать другим «небесное око» или применять это «искусство созерцания ци»?
Сун Цяньцзи покачал головой:
— Нет.
«Сделано по особому заказу специально для тебя одного, чтобы облапошить — ну не трогательно ли?»
Лю Хуншань не на шутку обрадовался:
— Не стану таить: после стадии Зарождения Души я, твой старший брат, хотел бы продвинуться ещё дальше. Не мог бы ты оставить все будущие возможности открыть «небесное око» для меня одного?
Сун Цяньцзи подумал: «А ты далеко заглядываешь».
Однако с виду он выказал затруднение:
— Если я стану проводить обряд раз за разом, боюсь, мне будет трудно оправдаться перед Ци Гуй-лаоцзу.
— Понимаю! Разве хватит одной речушки? Неужели дружба между мной и братом Сун не стоит целого Великого канала? В будущем наладим судоходство и торговлю между нашими округами. В Хунфу ткут отличный шёлк — для начала возьми партию с собой в Цяньцюй.
Сун Цяньцзи ответил:
— Обычные ткани мне ни к чему.
Лю Хуншань понял его превратно:
— О, ты слишком плохо обо мне думаешь, лаоди! Разве я мог предложить тебе нечто заурядное? Передать мой указ: пусть все знатные роды и богачи откроют свои хранилища и поднесут лучшие сокровища!
— Не стоит церемониться, — сказал Сун Цяньцзи. — Мне пора откланяться.
Лю Хуншань не отпускал:
— Уже поздно, не спеши! Люди, подавайте банкет!
…
На границе двух округов, где раньше не было ни души, теперь грохотали повозки и толпились знатные выезды под пышными балдахинами — казалось, здесь вновь ожил шумный рынок.
Но эти люди, облачённые в дорогие одежды и державшиеся свысока, разительно отличались от простых крестьян или торговцев.
Сквозь пелену ветра и песка высились неприступные стены округа Хунфу, незримо напоминая о могуществе стоящего за ними сяньгуаня.
Кто-то проявил нетерпение:
— Почему он до сих пор не вернулся?
Другой злорадно подхватил:
— Лю-сяньгуань почти достиг стадии Зарождения Души, он с виду добр, да в душе суров — разве он отпустит его так просто?
Третий усмехнулся:
— Заставить нас копать канавы в поле, работать бок о бок с деревенщиной и есть с ними за одним столом… Ну и наглец, раз решился на такое.
В пыльном мареве показались очертания драгоценного корабля Цицзюэ, и голоса мгновенно стихли.
Лица собравшихся изменились. Они один за другим спешились; их вид оставался почтительным, но спины были прямыми, словно у них имелась какая-то незримая опора.
Сегодня они собрались здесь под предлогом «встречи сяньгуаня», но на самом деле — чтобы показать свою суровость в момент спешивания.
- «хунфуский дуэт» (洪福二人转, hóngfú èrrénzhuàn) — ироничная отсылка к традиционному китайскому жанру народных представлений «эржэньчжуань», исполняемых парой артистов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
