Культиваторша, которую звали Бай Э, обернулась с улыбкой и с силой ударила по механизму на стене.
Ледяная дверь, сплошь покрытая рунами, опустилась, намереваясь перекрыть проход.
Сун Цяньцзи выпустил меч. Тонкий Меч без тени подпёр тяжёлую ледяную дверь, и остальные воспользовались этим, чтобы проскочить внутрь.
— Бежать? Всё ещё бежишь? — Увидев, что тот человек снова ускоряется, Сун Цяньцзи, не скупясь, разом выбросил тридцать талисманов ветра.
Эти талисманы он изготовил сам; по отдельности они были подобны «куриным рёбрышкам»1, напоминая лишь лёгкий ветерок, колышущий полы одежд практика.
Теперь же бесчисленные талисманы, словно стая потревоженных бабочек, закружились в воздухе. Ураганный поток поглотил силуэт, который стремительно вылетел наружу из-под ледяной двери прямиком к Сун Цяньцзи.
В темноте неуклонно приближались беспорядочный топот и тяжёлый рык.
Духи уже пробили ледяную стену, преграждавшую вход в пещеру, а тот «приспешник зла» неведомого происхождения, казалось, вот-вот вырвется из плена талисманов.
Цзые Вэньшу уже собирался обнажить клинок, когда услышал бодрый голос Сун Цяньцзи, передаваемый через божественное сознание:
— Я справлюсь с этим сам, у меня уже готов надёжный план. Уводи людей, без лишних забот мне будет только проще. Когда дела в тайном царстве закончатся, я приду к тебе на утёс Цинъя выпить.
Цзые Вэньшу ответил:
— Если ты лжёшь, пусть твой картофель никогда не зацветёт.
Сун Цяньцзи вздрогнул. Какая жестокость! У кого он набрался таких угроз? Это же всё равно что лишить его жизни.
Но ему оставалось лишь сцепить зубы и согласиться:
— Хорошо!
Услышав его согласие, Цзые Вэньшу приказал людям с Цинъя:
— За мной.
Меч без тени Сун Цяньцзи согнулся под тяжестью, издавая негодующий гул.
Хоть этот меч и был ценным сокровищем, он оставался оружием для убийства; заставлять его подпирать своды и спасать людей из огня и воды было для него непосильной задачей.
Сун Цяньцзи раскрыл ладонь, призывая меч обратно, и ледяная дверь окончательно рухнула.
Впервые после перерождения он почувствовал, что ему необходим настоящий, подходящий именно ему собственный меч жизни.
Обстановка была напряжённой, но всё ещё оставалась под контролем. Глядя на удаляющуюся спину Цзые Вэньшу, Сун Цяньцзи ощутил спокойствие.
Но культиваторша по имени Хэ Юнь внезапно остановилась. Вцепившись в край его рукава, она уставилась на него покрасневшими глазами:
— Мы ещё увидимся?
Казалось, если он скажет «нет», она никуда не уйдёт.
Сун Цяньцзи подумал, что для обычных практиков сегодняшние события и впрямь выдались опасными, к тому же эту девушку недавно ударило по затылку, так что неудивительно, что она сейчас пребывала в смятении.
— Если будет суждено, увидимся. — Он хотел добавить ещё пару слов утешения, но закрывающаяся дверь не ждала, и Сун Цяньцзи одним ударом энергии меча отсёк часть рукава.
Одновременно с этим он мягко толкнул Хэ Юнь рукоятью меча в плечо, заталкивая её в проход.
Мяо Янь лишь услышала его мягкий, с тенью улыбки голос, звучавший как утешение. В следующий миг плечо пронзила слабая боль, и испещрённая рунами ледяная дверь с грохотом опустилась.
Она больше не видела его силуэта, в её руках остался лишь клочок чёрного халата.
Встречи и расставания мимолётны, жизнь и смерть туманны. Судьба непостоянна, подобно цветам и луне, скрывающимся за облаками.
В глубоком и узком туннеле Мяо Янь, потеряв рассудок от горя, сжимала обрывок ткани. Сотоварищи вели её под руки, но стоило ей разомкнуть губы, как её вырвало кровью.
— Шицзе! — вскрикнула Му Ся и поспешно достала целебную пилюлю.
- Куриные рёбрышки (鸡肋, jīlèi) — китайская идиома, означающая нечто малоценное, от чего жалко отказаться, но и пользы в чем почти нет. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
