Стоило потянуть за одного, как вытягивалась целая гроздь — словно семь тыкв на одной плети1.
Эти люди, чей интеллект ни в чем не уступал Чжао Цзихэну, в прошлой жизни Сун Цяньцзи служили редким развлечением в его унылых буднях самосовершенствования.
Но в те времена он напускал на себя вид великого мастера и особенно перед Мяо Янь дорожил своим статусом, не желая прослыть непутевым бродячим практиком.
Ему хотелось смеяться, но нельзя было, и сдерживаться стоило больших трудов.
Теперь же никаких оков не осталось, и он мог смеяться как угодно. Если они встретятся снова, он боялся, что просто умрет от смеха.
Чэнь Хунчжу на миг лишилась дара речи.
Она знала, что этот человек — «крепкий орешек», и думала, что, если его разозлить, он начнет строить из себя героя и скажет: «Посмотрим, кто кого, нападайте все сразу».
Тогда она могла бы воспользоваться случаем и заставить его усерднее практиковаться с мечом, чтобы подготовиться к схватке с теми людьми.
Но сейчас он так решительно и просто признал свою слабость, что ей стало нечего ответить.
Сун Цяньцзи внезапно спросил:
— Ты ведь тоже боишься их прихода?
— Какая чушь, я — и боюсь?! — Чэнь Хунчжу пришла в ярость. — Ни капли! Эта сяоцзе просто не любит Мяо Янь, и если кто-то посмеет из-за этого обижать нас двоих, сначала пусть отведает моего меча.
— Но разве ты не пользуешься кнутом?
— Свой кнут я использую, чтобы пугать других! Это как петарды на Новый год — только шум и ничего больше, — серьезно ответила Чэнь Хунчжу. — Меч же — это орудие смерти. Нельзя зря показывать меч, созданный для того, чтобы ранить.
— Оказывается, ты понимаешь такие вещи, — Сун Цяньцзи был немного удивлен. — А ты молодец.
— Значит, ты и хвалить умеешь, а я-то думала, только злить горазд. Впрочем, ты тоже весьма недурен, — Чэнь Хунчжу просияла от похвалы и поспешила ответить взаимностью. — Бьюсь об заклад, Мяо Янь сейчас так злится, что у нее руки трясутся. Ей хочется переломать все перила в своем бамбуковом доме, но придется притворяться, будто ей все равно!
Сун Цяньцзи покачал головой:
— Нет. Она этого не сделает.
За разговором перед их взором предстали террасные поля духовной горы, уложенные ярусами, подобно тысяче снежных волн.
Мяо Янь стояла у ограждения, спокойно любуясь цветами. Где бы она ни находилась, ее всегда окружали цветы.
Они с Чэнь Хунчжу терпеть не могли друг друга, поэтому Мяо Янь, естественно, не желала жить в ее Дворце Вую.
Хотя они и были двоюродными сестрами, девичьей дружбы, какая бывает у выросших вместе, между ними не водилось. Чэнь Хунчжу была поздним ребенком Сююня и с рождения считалась «принцессой» ордена Хуавэй.
Родители Мяо Янь рано ушли из жизни, и перед своей гибелью мать вверила ее заботам своего брата — главы ордена Хуавэй.
К сожалению, ее духовный корень был слаб, а духовные меридианы — тонкими и мягкими, что совершенно не подходило для владения мечом или саблей. Сколько бы она ни старалась, Сююнь лишь недовольно хмурился и качал головой.
В ордене Хуавэй на нее смотрели как на лишнего человека — просто еще один рот, который нужно кормить.
После рождения Чэнь Хунчжу Мяо Янь переехала с главного пика в уединенную бамбуковую рощу на заднем склоне горы.
Все изменилось, когда Ваншу-сяньцзы, прибывшая в Хуавэй в качестве гостьи, разглядела в ней талант к искусству Небесного звука, взяла ее в ученицы и передала ей все свои знания.
Жизнь Мяо Янь с того момента преобразилась.
Когда она вновь предстала перед людьми, то уже в облике блистательной небожительницы Девяти небес, обладающей выдающимся даром. Казалось, она была такой с самого рождения.
Чтобы подчеркнуть их крепкую девичью дружбу, орден Хуавэй воздвиг для нее павильон Тяньлай прямо на территории Дворца Вую, где жила Чэнь Хунчжу.
Однако Мяо Янь предпочитала свой старый бамбуковый дом. Ордену Хуавэй ничего не оставалось, как обновить его, украсив белым газом из чешуи акул-оборотней и жемчужинами ночного сияния, придав жилищу изысканный и отрешенный от мира вид.
Вошедшая служанка, увидев, что Мяо Янь отсутствующим взглядом смотрит на цветы, а на ее челе залегла тень беспокойства, ошибочно приняла это за переживания из-за сплетен и поспешно спросила:
— Вы тоже слышали об этом?
— О чем? — Мяо Янь на мгновение растерялась, но затем вспомнила ту не слишком приятную фразу и с улыбкой покачала головой: — Пустяки.
Служанка возмутилась:
— Орден Хуавэй пригласил вас в гости, а их ученики смеют дерзить вам! Если бы мне довелось встретить этого наглеца лично…
- Семь тыкв на одной плети (一个藤上七个瓜, yī gè téng shàng qī gè guā) — китайская образная фраза, означающая группу людей, тесно связанных друг с другом или обладающих схожими чертами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
