Сун Цяньцзи:
— Если я не ошибся, это талисман двойного назначения: он может как передавать сообщения, так и отслеживать местоположение. В нем заключена частица твоего духовного сознания. Если я буду носить его с собой, ты сможешь узнать, где бы я ни находился.
— Ты разбираешься еще и в фулу1? — Чэнь Хунчжу оторопела и, слегка смутившись, поправила прическу. — Тот человек тебя научил? Сколько же всего он тебе передал?
Сун Цяньцзи лишь улыбнулся в ответ, ничего не сказав.
Чэнь Хунчжу тут же приободрилась и заговорила увереннее:
— Ты можешь брать этот талисман, когда спускаешься с горы прогуляться. Он показывает только твое местонахождение. А какие семена ты покупаешь, с кем видишься и о чем говоришь — я ведь не узнаю. Не так уж это и много!
— Если я его не возьму, тебе придется искать другие способы следить за мной. Это лишь зря потратит твое время и истощит духовные силы, — серьезно предостерег ее Сун Цяньцзи. — Пока ты не обретешь сосредоточенность, тебе не видать порога формирования золотого ядра.
Чэнь Хунчжу лишилась дара речи, и ее лицо помрачнело.
Вскочив на бессмертного журавля, она в гневе улетела прочь.
***
Маленький дворик Сун Цяньцзи изменился до неузнаваемости.
В самом начале, после его перерождения, здесь было мрачно и пыльно. Теперь же стены двора были обновлены, плитка переложена, а мебель заменена на новую. По каждой стене вились лианы, а на каждой подставке у забора цвели растения. Под ними раскинулся огороженный плетнем огород, где каждый овощ выглядел свежим и сочным.
Эта зелень, перемежаясь и перекликаясь, издалека создавала ощущение удивительной гармонии и многоплановости.
Весь дворик дышал природной свежестью и полнотой жизни.
Закончив дневные труды, Сун Цяньцзи устроился в кресле-качалке, подаренном Чжао Цзихэном, наслаждаясь прохладным ветерком под сиянием луны и ожидая лапшу.
Он рано начал практиковать бигу и не был искушен в земных яствах, но посеянный им весенний лук рос так буйно, что если его не срезать сейчас, он бы скоро перерос.
Мэн Хэцзэ, заметив это, вызвался помочь и сказал, что умеет готовить лапшу с луковым маслом.
Как раз в это время к нему заглянул один из внешних учеников.
— Сун-шисюн, у меня есть просьба, — ученик поклонился ему, но не стал сразу переходить к делу, а сначала, точно драгоценность, протянул мешочек-накопитель. — Я принес семена глицинии. Каждое отобрано вручную, ни одного порченого, стоит только посеять — и сразу взойдут.
Когда Сун Цяньцзи гулял по духовным полям, его видели многие.
Тот человек, что приходил к нему с подношением семян, после разговора с ним смог совершить прорыв и подняться на третью ступень стадии очищения ци.
Во внешнем круге нет тайн, и вести разнеслись мгновенно.
Сун Цяньцзи подумал, что глицинии у него еще нет, и это очень кстати.
Откинувшись на спинку кресла, он произнес:
— Говори.
Ученик подошел поближе и понизил голос:
— Взгляните, шисюн. Эта вещь передавалась в моей семье из поколения в поколение, пока род не пришел в упадок… Я вижу, что это не артефакт, и не знаю, для чего оно нужно.
На лице ученика отразилось ожидание вперемешку с сильной тревогой.
Он боялся, что Сун Цяньцзи скажет, будто не знает ответа, и еще больше страшился вопроса о том, почему он не сдал находку в Зал распорядителей для оценки.
Ведь если вещь окажется духовным сокровищем, то после передачи в Зал распорядителей ему самому уже ничего не достанется.
К счастью, Сун Цяньцзи лишь бросил один взгляд и ни о чем не стал спрашивать.
— Это нефритовая пластинка. Не артефакт, а, скорее всего, свиток с техникой совершенствования. Прочти его после того, как достигнешь стадии заложения основ, тогда письмена проявятся сами.
Ученик был вне себя от радости и принялся рассыпаться в благодарностях:
— Благодарю, шисюн! Премного благодарен, шисюн!
Сун Цяньцзи принял семена:
— Не стоит. Возвращайся.
— Сун-шисюн, — ученик опустил голову, запинаясь, — я раньше… я…
— У тебя есть что-то еще?
— …Нет.
- Фулу (符箓, fúlù) — даосские магические письмена и талисманы, используемые для заклинаний и связи с духовными силами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
